El secret de l'om

Должно быть, домой я добрался без происшествий, хотя откуда мне знать, откуда мне было знать, что творилось вне моего поля зрения, кто следил за мной из подъезда, чтo явилось из мрака и неслышно следовало за мной по пятам?

Врач говорил об этом так буднично и убедительно, что я даже кивал, словно все перечисленное – судороги, эрготерапия и прочая мелодраматическая чепуха из медицинских сериалов, не имеющих ни малейшего отношения к моей жизни, – было абсолютно нормально. Пока что лишь крохотная периферийная часть меня осознавала с головокружительной тошнотой, что теперь это и есть моя настоящая жизнь.

нет ничего лучше семьи, но от нее сильнее всего устаешь.

...we’re so desperate, aren’t we, to believe that bad luck only happens to people who deserve it.

Видите ли, в чем дело, – резонно заметил Рафферти, – у нас нет выбора, дом придется обыскать. Это необходимо. Ордер у нас есть. И мы не можем допустить, чтобы вы двое стояли у нас над душой.

...видимо, ему просто никогда в голову не приходило, что он может чего-то не получить. В том числе и не поступить туда, куда хочет. Вот и не заморачивался насчет учебы. А когда дошло, было уже поздно.

– А девушки? Как у него было по этой части? Хорошо?

– Еще бы. Они ему на шею вешались. У нас даже гуляло такое… вроде шутки. Какой бы девушка ни была, первым с ней все равно замутит Доминик.

Я-то уже практически убедил себя в том, что мама права и кто-то еще в эпоху королевы Виктории расправился с нечистым на руку деловым компаньоном или мерзавцем с усиками, совратившим его дочь. И то, что я услышал сейчас, мне совершенно не понравилось.

Судмедэксперт обнаружила на руке следы зубов и заключила, что, скорее всего, из дупла конечность вытащила крыса, чтобы спокойно обгрызть.

– Скэнлан считает иначе, – заметил Керр. – Он уверен, что это были сатанисты-каннибалы.

Дело в следующем. Мы нашли у вас в саду человеческий скелет. Вы, должно быть, уже догадались?

В нашем деле такое сплошь и рядом: люди ни в чем не виноваты, просто оказались не в то время не в том месте, а потом ни с того ни с сего являемся мы и портим им настроение – или сад. Вы правы, это ненормально. Но выбора у нас нет. У вас в саду труп. И нам нужно выяснить, что случилось.

Вероятнее всего, ничего здесь нет, но я не могу строить расследование на предположениях. И не могу доложить начальству, дескать, “вероятнее всего, ничего там нет”. Мне нужно знать наверняка.

Поймали какого-нибудь стукача и пустили в расход. Бьюсь об заклад, это труп 1922 года.

Привезенный Филом с Луизой камамбер провонял всю гостиную и начисто отбил у меня аппетит.

Женщина в штанах с карманами высунула голову из шатра, что-то произнесла, и копы один за другим скрылись внутри, точно клоуны в цирковой машинке.

Двести лет простояло дерево, и вот пожалуйста: вжик – и нету. Даже не знаю, то ли расстраиваться, то ли восхищаться.

Вот уж не думал, что мне когда-нибудь доведется, так сказать, из первого ряда наблюдать за ходом расследования.

Древовед меня ненавидит, – сокрушенно признался он, снимая с брюк куски коры. – Оказалось, что дереву двести с лишним лет, таких теперь почти не осталось, голландская болезнь сгубила почти все вязы. И когда я сказал, что нужно спилить совершенно здоровое дерево, он готов был развернуться и уйти.

Вдруг послышался звук; омерзительный глухой звериный рык стремительно нарастал, заполнял собою пространство, и казалось, будто он несется отовсюду. Мы вскинули головы, Хьюго отложил вилку. Мы не сразу догадались, что это в саду завели бензопилу.

Один из недостатков молодости в том, что ты вечно волнуешься по пустякам.