El gran divorcio

… ты только не думай, где кому место.

… те, кто достойно совершил странствие, вправе сказать, что всё — благо и что рай повсюду.

Люди не могут долго давать друг другу счастье.

Мильтон был прав, – сказал мой учитель. – Всякая погибшая душа предпочтёт власть в аду служению в раю.

— Они меня увидят!
— Ну и что?
— Я лучше умру!
— Вы и так умерли, куда ж ещё?

Мы не дошли честно до наших взглядов. Мы просто унюхали определенный тип идей и схватились за него, потому что он был в моде.

- Говорят, если останешься, привыкнешь... Уплотнишься, что ли...
- Знаем, знаем, - сказал Призрак. - не верьте. Мне всю жизнь это твердили. Когда я был маленький, они обещали - будешь хорошим, будешь счастлив. Когда пошёл в школу, они обещали - зубри латынь, потом легче будет. Когда я женился, какой-то кретин пообещал мне, что нелегко только по началу, а терпение и труд всё перетрут. Вот и здесь всё то же самое, только я им не дурак!..

Стучите, и отворят вам.

… То есть как? Я чуть не кончилась. Я чуть не бросила его… но я человек долга.

Теперь, на свету, они казались прозрачными – совсем прозрачными, когда стояли между мной и светом, и мутноватыми, когда стояли в тени. Говоря строго, они были призраками. Их можно было видеть и не видеть, как грязь на оконном стекле. Трава под их ногами не сминалась, даже капли росы не осыпались на землю

Но кто-то должен напомнить вам то, что вы забыли: любовь, в вашем смысле слова, – еще не всё. Всякая любовь воскреснет здесь, у нас; но прежде ее надо похоронить.

– Какая чушь! Какая жестокая чушь! Ты не имеешь права так говорить о материнской любви. Это – самое святое, самое высокое чувство.
– Пэм, Пэм, естественные чувства не высоки и не низки, и святости в них нет. Она возникает, когда они подчинены Богу. Когда же они живут по своей воле, они превращаются в ложных богов.