Entweder - Oder

Ничего не хочется... Ехать не хочется -- слишком сильное движение: пешком идти не хочется -- устанешь; лечь? -- придется валяться попусту или снова вставать, а ни того, ни другого не хочется... Словом, ничего не
хочется.

Если бы мне предложили пожелать чего-нибудь, я пожелал бы не богатства, не власти, а - страстной веры в возможность, взора, вечно юного, вечно горящего, повсюду видящего возможность... Наслаждение разочаровывает, возможность - никогда. Где найдется вино, такое душистое, пенистое, опьяняющее, как "возможность"?

Кораблю, спускаемому с верфи в море, салютуют выстрелами, так же хотел бы я отсалютовать и себе самому. А между тем... Мужества, что ли, не хватает у меня? Хоть бы кирпич свалился мне на голову и пришиб меня до смерти, - все был бы исход!

Самая прекрасная пора жизни – пора первой любви: каждое свидание, каждый взгляд приносят какую-нибудь новую радость.

Что, если всё на свете было бы лишь одним недоразумением, если бы смех был, в сущности, плачем!

Есть насекомые, умирающие вслед за оплодотворением. Так и наши радости: момент самого полного наслаждения - и их уже нет!

Чувства гуманности и филантропические стремления распространяются все более и более. - В Лейпциге образовалось общество, поставившее себе задачей: из сострадания к печальной кончине старых лошадей... есть их.

Говорят: время летит, жизнь идет вперед и т.п. Не замечаю. И время стоит, и я стою. Все планы, которые выбрасывает мой ум, не идут в ход, а возвращаются ко мне; хочу плюнуть - плюю себе в лицо.

Я понял, что значение жизни сводится к "теплому местечку"; что цель жизни - чин статского или иного советника; истинный смысл и желание любви - женитьба на богатой; блаженство дружбы - денежная поддержка; истина - лишь то, что признается большинством, восторженность - способность произнести спич; храбрость - риск подвергнуться десятирублевому штрафу; сердечность - послеобеденное пожелание "на здоровье"; набожность - ежегодное говение... Я взглянул на жизнь и засмеялся. Чем я связан?

Я предпочитаю разговаривать с детьми - есть, по крайней мере, надежда, что из них выйдут разумные существа, - тогда как те, которые считают себя таковыми... увы!

Чем я связан? Из чего была цепь, которою сковали волка Фенриса? Из шума кошачьих шагов, из бород женщин, из корней гор, из дыхания рыб, из слюны птиц. И я скован цепью из мрачных фантазий, тревожных грез, беспокойных дум, жутких предчувствий и безотчетных страхов. Цепь эта «упруга, легка как шелк, растяжима до бесконечности, и ее нельзя разорвать».

Если бы меня спросили, каков мой идеал молодой девушки,
я бы ответил: она должна быть предоставлена самой себе в своём развитии, а главное — не иметь никаких подруг.

Когда я крепко сожму тебя в своих объятиях и ты прильнешь ко мне, тогда нам не нужно будет кольца, напоминающего, что мы принадлежим друг другу: сами объятия – не то же ли, что кольцо, только гораздо крепче всякого обыкновенного? И чем теснее, чем плотнее охватит нас это кольцо, тем свободнее будем мы сами. Ведь твоя свобода именно в том, чтобы быть моей, а моя – быть твоим…

Суть дела не в том, чтобы обольстить девушку, а в том, чтобы найти такую, которую стоит обольщать.

У меня вообще не хватает терпения жить... Я не вижу, как растет трава, — а раз я не вижу этого, я и совсем не желаю смотреть!

Многие жалуются, что жизнь чересчур прозаична, что она не похожа на роман, где случай всегда вывозит. Я тоже недоволен, что жизнь — не роман, где приходится бороться с жестокосердыми отцами, колдунами и привидениями и освобождать очарованных принцесс. Все эти враги вместе взятые — ничто в сравнении с теми бледными, бескровными, но живучими ночными призраками, с которыми я борюсь, хотя сам же вызвал их к жизни.

Мне вспоминается моя молодость, моя первая любовь, когда я так грустил. Теперь я грущу лишь по той первой грусти. Что такое юность? — Сон... Что такое любовь? — Сновидение...

Полезный совет писателям: следует набрасывать свои размышления как придется и прямо отдавать в печать; при чтении же корректуры могут появиться и хорошие мысли

Если кому следовало бы вести дневник, так это мне, особенно для памяти.
Время спустя, я часто забываю, что побудило меня к тому или иному поступку - и не только тогда, когда речь идет о пустяках, но даже в самых серьезных случаях жизни. Если же мне иногда и удается впоследствии припомнить причину, то она обыкновенно кажется мне такой странной, что я просто отказываюсь признать ее. А имей я привычку записывать все, подобное сомнение было бы устранено.