The Divine Comedy

На спутницу взглянул я, и сиянье
Её улыбки было таково,
Такое было в ней очарованье,
Что вымолвить не мог я ничего.

Но близок час, когда церковный Рим
И Ватикан ответит за деянья
Бесстыдные – названия нет им –
Наказанный за прелюбодеянья.

Добро и зло идёт рука с рукою,
Но силой вы одарены такою.
Той силою, которая могла
Всю разницу понять добра и зла:
И эта сила разумом зовётся.
Свободной волей сердце ваше бьётся.

Мучения бесчисленных теней,
Терзаемых во мраке вечной ночи,
И вид их язв, и горечь их скорбей
Печалью отуманили мне очи.

Когда пришли мы тихими шагами
К окраине, откуда видно дно:
Восьмая пропасть встала перед нами,
Где было всё таинственно–темно.

"Утратили блаженство мот и скряга,
На вечную борьбу осуждены.
Ты видишь сам, как преходящи блага,
Которые Фортуною даны.
Слепой со дня рождения Фортуной,
Тщеславные - мы ими дорожим,
Пожертвовать мы всем готовы им,
А между тем все золото в подлунной
Не облегчит ни на единый миг
Страданья душ, которых здесь постиг
Господень суд." (в паху от страха зуд)

Настолько каждый смертный слаб, поверь,
Что в нём всегда сильней непослушанье,
Закрывшее пред ним Эдема дверь,
Чем искренний искус и покаянье.
Ему гораздо легче согрешить,
Чем искупить преступное деянье...

Но если грешник сам без промедленья
Сознается во всех своих грехах,
То от Небес ждать должен снисхожденья
И должен позабыть свой прежний страх.

Но знайте вы, – скажу я не тая:
Готов на все я в жизни испытанья,
Была бы лишь чиста душа моя.
Не страшны для меня все предсказанья.

[…]
Нет, счастье смертных - в собственных руках.
Все люди – властелины над собою.

Ответа не ищите в Небесах:
Есть сила та, что Разумом зовется.
И взвесить вы способны на весах

Добро и зло. Покуда сердце бьется
Свободою, вам соблазны не страшны
И зло всегда в осадке остается.
(Ч. 16п. 103)

От искры начинается пожар,
И, может быть, в других певцах проснётся
Высокий, поэтический их жар,
И голос мой в груди их отзовётся.

Когда один желанье выражает
Сильней и энергичней, чем другой,
То он себе второго покоряет.

О, если б эти жалкие созданья
Могли узнать грядущее вперёд
И то, какие ждут их наказанья,
Они раскрыли б с ужасом свой рот
И горькими слезами разразились.

Любовь людей – послушна их стремленью,
Она – раба их чувства до конца:
Всегда присуще каждому творенью
Желание – подальше быть от зла.

Когда бы в вас сильна была любовь
К небесному блаженству, то едва ли
Тому греху вы душу б отдавали
И плоть свою, – и в Божьем мире тот,
Который к счастью этому стремится,
Тот непременно в лучший мир взойдёт,
Чтобы блаженством Райским насладиться.

Когда среди восторгов иль печали
Всем существом мы отдаёмся им,
В минуты те мы сознаём едва ли
Способности другие; не хотим
Чему-нибудь другому отдаваться
И не владеем помыслом своим…

Здесь состраданью места вовсе нет,
Ты их по преступленью превосходишь,
Когда спустясь в подземный этот свет,
Жалеешь о Небесном приговоре.

Имён людей прославленных немало,
Которых пыл их страсти погубил.

Кто понял все, тот слушал не напрасно

И если в нас рождаются сомненья,
То гонят к той вершине нас всегда,
Где для людей по воле Провиденья
Горит любви и истины звезда.