Холодная, хрупкая, нежная

- При чём здесь Жемчужина?
– Но я хочу туда вернуться, – нахмурилась я.
– Не может быть и речи, чтобы мои внуки рождались среди этих… дикарей, - император смерил Миродара недовольным взглядом.
– Внуки? - сквозь зубы выцедил Мир на космо, кажется, не доверяя своему эльфийскому. Я крепко сжала его руку, пытаясь успокоить, но оборотень словно и не заметил этого. - Разве врать в глаза – достойно императора?
– Да как…
– Не о внуках вы печётесь, ваше величество. И на дочь вам по большому счёту плевать, - оборвал Миродар, медленно поднялся, опираясь обеими руками на стол.
– Мир! – встревоженно окликнула я, стиснула его локоть. - Не надо!
– Надо, Ами, - оборотень тряхнул головой. А я замерла, продолжая цепляться за его локоть: первый раз я видела Мира в таком бешенстве и понятия не имела, что делать. - Он готов сослать тебя в бункер на мёртвой планете в окружение десятка опостылевших физиономий, как постоянно делал до сих пор. То есть рождение моих детей там его совершенно не смущает, уж лучше так, чем среди дикарей, правда? Или вы своих внуков не планировали оставлять с матерью? Как же, им ведь вредно расти в таких условиях. Всё для её блага. А вы не думали, что вашу любимую драгоценность сломает уже эта тоска? Или что, наплевать? Всё равно – порченная?!
– Щенок, - тихо процедил император, поднимаясь. В комнате сразу стало на несколько градусов холоднее – не показалось, а именно стало, это магия дворца реагировала на гнев хозяина. – Будь благодарен за то, что тебе оставили жизнь!
– Конечно, не хочется так быстро терять полезную игрушку. Может, еще планетку успеет изменить, да?
– Амирэль тяжело среди больших скоплений разумных! Если бы ты дал себе труд хоть немного поговорить с ней, для тебя бы это не стало сюрпризом!
– Конечно, если с детства держать её в изоляции, какое уж тут общение! А ты, папаша, с ней хоть раз разговаривал? Живьём, а не с такой постной мордой, как обычно? Может, и проблем бы не было?!

– Ами, ты тут? – прервал нас голос от двери. - Где ты пропадала?
– Вита, погоди! – запоздало опомнилась я, спешно прикрылась одеялом. - Я…
Но подруга уже вошла. Мельком глянула на меня и, явно не заметив за одеялом оборотня, укоризненно вздохнула:
– Ну ты и засоня! – Эльфийка подошла к столу, подобрала с пола мою тунику. Миродар в этот момент сел, беззвучно посмеиваясь, обнял меня поверх рук, спеленав одеялом. - Помялась, как жалко… Сейчас приведу в порядок. А это что такое? - растерянно проговорила Веритэль, поднимая мужскую рубашку.
– А это моё, - спокойно сообщил оборотень. – Приводить никуда не надо, я буду благодарен, если вы просто повесите её на спинку стула.

– Нет, и вот эти остроухие называют нас дикарями. Интересно, у вас всех столько ерунды в голове или это только мне так повезло? Надо бы Гора спросить при случае…
– Почему его? – полюбопытствовала я, пропустив мимо ушей предыдущие замечания.
– У него есть опыт близкого общения с твоей подругой, а больше сравнить не с кем.
– Так уж и близкого, – я скептически хмыкнула. - Он ведь просто показывает ей, как живут оборотни…
– Я не знаю, что именно и где он ей показывает, - рассмеялся Миродар, - но пахнут эти двое именно как пара, то есть – друг другом. И довольно давно. И судя по довольной роже Гора, скоро он будет показывать ей Пещеру Предков.

– А чего хочешь ты? – после короткого замешательства спросила Амирэль.
– Нума я пытался убедить, что не хочу войны. Но, если вспомнить поведение твоего отца, мне кажется, оттого, что ты останешься здесь насовсем, ничего не изменится. Он уже не верит в твоё возвращение.
– А на самом деле? - она не выдержала, поднялась со стула и обернулась, благо я как раз в этот момент затягивал ленту на кончике хвоста.
– На самом деле… Тебя, - сказал всё-таки. Выпустил её косу, обнял одной рукой тонкую талию, привлёк эльфийку ближе.
– Что – меня? – белые брови озадаченно выгнулись, а взгляд остановился на моих губах. И разговаривать окончательно расхотелось.
– Хочу, - ответил со смешком. – Мечислав – проницательная зараза, он даже пошутить не может, не попав в цель.
– О чём ты? – Ами растерянно заглянула мне в глаза.
– Я люблю тебя, – оказалось удивительно просто сказать вслух то, что я до сих пор опасался сформулировать даже в мыслях. – И был бы счастлив разделить с тобой жизнь. Жалею, что отказался тогда от его предложения, пусть даже это была шутка.

– У неё не тонкий внешний слой ауры, а наоборот, невообразимо огромный. Я даже примерно не могу оценить размеры, но это точно многие десятки, сотни метров, или даже больше. Это ещё более странно, чем полное его отсутствие, и я просто не представляю, как подобное возможно...
– Но? – подбодрил я.
– Но это объясняет её чрезмерную чувствительность к окружающим. Мы все находимся в поле её ауры, и ею это воспринимается как вторжение в личное пространство.
Каждый физический контакт для неё – буквально прикосновение к оголённым нервам, потому что всё, что её окружает, уже подпущено слишком близко. Я… затрудняюсь даже предположить степень чувствительности этой девочки. Может быть, она способна ощутить, что происходит во всём нашем городе. Или даже на всей планете.

– А почему Нум поехал не на твоём плече? – полюбопытствовала я.
– Потому что Нум предпочёл сразу уступить это плечо более приятному для Мира существу, - со сварливыми нотками вставил леврук, прекрасно всё слышавший.
– Какому? - растерялась я.
– Тебе, - усмехнулся оборотень.
Однако понятней не стало, и Миродар продемонстрировал наглядно. Привлёк меня ближе, крепче обнял, слегка повернув, и, на мгновение выпустив мои пальцы, бесцеремонно, хотя и довольно осторожно, склонил мою голову к собственному плечу. Несколько мгновений я разрывалась между растерянностью, любопытством и смущением, и в конце концов последнее уступило.
Я подвинулась, устраиваясь поудобнее, прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, понемногу расслабляясь. Мир легко, словно в задумчивости, потёрся щекой о мою макушку.
И я поняла, что мне невероятно, неприлично хорошо. Оттого, что рядом этот мужчина, что он обнимает, что в его руках меня совсем не беспокоит собственная беспомощность, а даже наоборот, кажется правильным быть уязвимой и хрупкой – потому что он защитит, укроет. Не из чувства долга или жалости, а потому, что ему это нравится, потому, что сам он считает это правильным.

Дождавшись приглашения, Миродар шагнул в комнату. Я поднялась ему навстречу, не зная, как себя вести с мужчиной: события вчерашнего вечера сейчас казались частью сна.
Оборотень, к счастью, моего замешательства не заметил и никакой неуверенности не испытывал. Приблизился, обнял, поцеловал – сначала легко, просто в виде приветствия. Я охотно ответила, радуясь нежности, горячим ладоням на талии, которые прекрасно ощущались через тонкую ткань платья, ласковым прикосновениям губ. Потом Миродар, кажется, вновь увлёкся: поцелуй стал глубже, объятья – теснее. И я уцепилась за его плечи, словно боясь потеряться без такой опоры, уже совершенно сознательно не думая отстраняться.
Всё, что могла, я поняла и решила ещё вчера. Не хочу бежать от тех чувств, которые будит во мне этот мужчина, а там как Великая Мать рассудит.

Наблюдая за чужим счастьем, я с привычной тоской подумала, что мне подобного никогда не испытать. Не смеяться в объятьях любимого мужчины, не отвечать на поцелуи…
За всё надо платить. Мой дар огромен, и все эти личные, крошечные ограничения – очень малая цена, я прекрасно это понимала. Но порой накатывала горечь, и сознание ответственности не мешало мыслям о том, что, может быть, лучше умереть с разбитым сердцем, чем жить в одиночестве. Сейчас было особенно грустно: одно дело читать о подобном в книгах, где всё – лишь фантазии автора, а совсем иное – видеть наяву.

– Я живу очень уединённо, мой круг общения невелик и почти не меняется. Не менялся… Поэтому мне сложно спокойно реагировать на появление рядом и прикосновения посторонних. Если подобное происходит, как сейчас, неожиданно, это... пугает, - призналась нехотя, опять опустив взгляд. – Обычно не столь сильно, но тут…
– Наложилось на то, что оборотней вы в принципе боитесь? – прямо спросил мужчина, когда я замешкалась с продолжением.
– Да, – коротко кивнула, с трудом борясь с новой волной стыда.
Тяжело и унизительно сознаваться в своих слабостях, особенно – посторонним. Особенно мне, у которой их и так слишком много.

– Ох уж мне эта весна! – фыркнула Дарёна, всплеснув руками.
А я вдруг поняла, что дрожат ноги. Мелко-мелко, противно. И, кажется, едва держат…
Рядом вновь прерывисто, но на этот раз с облегчением вздохнула Вита, быстро обняла меня одной рукой.
– Ами, как ты? Великая Мать, у тебя же руки ледяные. Ами?..
А у меня в глазах потемнело, и пульс торопливо-нервно стучал в висках.
– Что случилось? - встревожился Миродар, подался вперёд.
Из горла вырвался жалкий всхлип, и я спешно вскинула ладони к лицу, что бы прикрыть его, если вдруг не сумею сдержать слёзы.
– Ну тихо, тихо, что ты так перепугалась? – в голосе оборотня звучало искреннее недоумение, мужчина оттеснил Виту и подхватил меня под локти, буквально удерживая на весу. – Ну подумаешь, пара балбесов познакомиться решила. Тёть Дань, что эти идиоты сделали?!
– Да ничего не сделали, когда бы они успели! – растерянно отозвалась та.
– Он сзади возник! Внезапно! И Ами за волосы схватил! – возмутилась Вита.
– Ну прям уж и схватил, едва погладил!.. - с ещё большим недоумением возразила Дарёна.
– Так, хватит посреди коридора торчать. Простите, луноликая, но других вариантов я не вижу, - ворчливо сообщил Миродар и подхватил меня на руки. – Пойдём.
И снова я не смогла бы воспротивиться, даже если бы хотела.
Мелкая дрожь от коленей поднялась вверх, обняла всё тело холодом, перехватила горло, не позволяя даже толком дышать. А в следующее мгновение я вдруг удивительно остро, всем телом ощутила, что оборотень очень тёплый, почти горячий, и, в отличие от толстой куртки, через полотняную рубашку это очень хорошо чувствуется. И еще поняла, что меня совсем не возмущает, что он несёт меня на руках, хотя вроде бы должно. Даже наоборот, почему-то спокойно, и страх потихоньку отступает, и даже слёзы больше не душат.
По-прежнему жмурясь, я отняла руки от лица и крепко вцепилась в плотную, грубую ткань рубашки на груди мужчины. Прижалась лбом к его шее, чтобы точно не мог видеть моего лица, и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить стучащее в горле сердце. Стало ещё немного легче.

Жемчужина мне понравилась. В это верят даже не все эльфы, но я точно знаю, что у каждого мира есть своя душа, свой характер. Некоторые капризничают и неохотно принимают изменения, таких приходится очень долго уговаривать и тщательно контролировать, другие – равнодушно-любопытны, воспринимаются как сторонние наблюдатели.
А Жемчужина приняла меня с радостью и даже как будто с облегчением. Она хотела согреться, хотела, чтобы жизнь кипела, а не едва теплилась на её поверхности. Жаждала освободить океаны от нетающей ледовой корки, согреть долины и пустить по ним в путь реки. И я просто не могла не ответить ей взаимностью – дар не позволил бы. Несмотря на то, что понимала: чем раньше начнутся изменения и чем глубже они окажутся, тем очевидней станет моё влияние. И тем меньше шансов останется вернуться домой.

– Дай ногу.
– Прекратите немедленно! Что вы себе… – нахлынувшее возмущение даже немного притупило боль и холод.
– Злат, придержи, – скомандовал оборотень в сторону, и мои плечи крепко, но аккуратно сжали чужие ладони. А Миродар бесцеремонно задрал подол до колена и схватил меня за щиколотку.
Пришлось, сцепив зубы, проглотить и это оскорбление. Не драться же с ними!
– Проклятье! – что-то рыкнув на родном, добавил Подпалый на космо. – И ты в этих носочках всю дорогу?.. Вот же малахольная! Без ног остаться хочешь?! – отчитывая меня, он резко выпрямился и без разговоров подхватил на руки, я даже пикнуть не успела. - Оберни ей ноги подолом плотнее. Гор, глянь, вторая такая же?
Я видела, как здоровяк, хмурясь, точно так же присел перед Витой. Подруга слегка смутилась и потупилась, но возражать не стала.
– Тапочки такие же, но ноги тёплые, – доложил тот. Но почему-то тоже поднял Веритэль на руки.
– Тогда какого же… почему ты мёрзла?!
Я упрямо молчала, глядя в стену, а не на раздражённого оборотня, но за меня ответила Вита.
— Не ругайтесь, это просто магия. Её высочество не может себя греть, а я способна держать чары на ком-то, только касаясь его, на расстоянии не получается.
– Точно, малахольная, - проворчал Подпалый.

— Ну и что с тобой делать? Не возвращать же обратно, в самом деле, - проговорил зверь раздумчиво.
На протяжении всего разговора он столь полно игнорировал всех остальных оборотней, стоявших позади меня, что подмывало оглянуться и проверить – а они вообще всё ещё там? Но вместо этого я собрала всю волю и заставила себя опять посмотреть на князя.
Мне не почудилось, он действительно выглядел спокойным. Как мгновенно и ярко вспыхнул – так за считаные секунды и остыл. Да, по-прежнему недовольно хмурился, скрестив на груди руки, по–прежнему мрачно разглядывал меня, но это уже была лёгкая досада, а не сокрушительная ярость.
– Мир, а ты случайно не надумал жениться? - оборотень поднял взгляд куда-то за моё плечо, тем самым ответив на вопрос: да, остальные по-прежнему стояли там.
– Спешу и падаю. Разрешите исполнять? - голос Подпалого прозвучал вроде бы ровно и даже почти серьёзно, но по лицу правитель, видимо, прочитал другой ответ.
– Да ладно, не ёрничай! Пока предлагаю, – князь усмехнулся уголками губ. – Императорская дочка всё-таки, подумай.