Зло редко проявляется сразу. Поначалу это всего только шепот. Взгляд. Маленькое предательство. Потом оно растет, пускает корни – все еще невидимое, незаметное. Только в сказках зло имеет явное обличье. Большие злые волки, жестокие короли, демоны, черти…

Иногда любимые предметы больше говорят о нас, чем близкие люди.

Феррейро уже замечал раньше: новый день дарит силы даже после самой беспросветной ночи.

Люди постоянно обо всем спрашивают, но ответы находить не умеют.

Книжные страницы могут стать открытыми окнами и дверями, на бумажных крыльях можно улететь прочь.

Узнать секреты взрослых- значит понять их взрослый мир и научиться выживать в нем.

Феррейро мог предположить по своему врачебному опыту, что заикание – признак тонкокожей натуры, которая не может отгородиться от тьмы этого мира. Этот недуг часто возникает у людей мягких, которые слишком остро все чувствуют.

Тяжело хранить тайну, если ни с кем не можешь ею поделиться. И очень трудно верить в правду, которую больше никто не хочет видеть.

Мама Офелии, сама того не зная, тоже верила в сказку. Самую опасную из всех: о том, что явится принц и спасет её.

Мы мечтаем о магии, но истинная магия - это очень страшно.

Секреты. От них мир становится еще темнее, но в то же время хочется узнать больше…

Любовь – беспощадная ловушка, а во время войны любить смертельно опасно. В этом самая жестокая правда о войне.

Отвага окутывала ее, словно королевская мантия.

Когда она наконец обняла девочку, в душе шевельнулась нежность, и от этого стало страшно. В нашем мире такие чувства опасны.

Иногда нужно увидеть со стороны, чтобы понять, что мы чувствуем.

Библиотеки не хранят тайн; они их раскрывают.

Она склонила голову, стараясь казаться ниже ростом. Большинство мужчин не любят высоких женщин. Видаль – не исключение.

Девочку звали Офелия, и, хотя ей было всего тринадцать лет, она знала, что такое потери. Год назад погиб ее отец. Офелия так тосковала по нему, что иногда ей казалось, у нее вместо сердца – пустая шкатулка, где заперто эхо ее боли.

In consiliis nostris fatum nostrum est, гласила надпись.
«В нашем выборе — наша судьба».

Иногда мрак этого мира даже целителей превращает в мясников.