Der Junker von Ballantrae

Ненависть и страх - плохие товарищи в пути

...or by a mere delight in cruelty such as cats display and theologians tell us of the devil?

Несколько раз Баллантрэ выбирал направление, бросая монету, и однажды, когда я стал укорять его за такое ребячество, он ответил мне замечанием, которое запомнилось мне навсегда: «Я не знаю лучшего способа выразить свое презрение к человеческому разуму».

А те трое, проспорив весь день, пришли наконец к решению держаться среднего курса: один сын поедет сражаться за «короля Джемса», а другой останется с милордом дома, чтобы не потерять расположения «короля Джорджа»

"Я давно заметил, что те, кто в любой борьбе потерпел поражение, всегда стараются убедить себя, что их предали."

It was of Roman foundation, and, like all that nation set their hands to, built as for eternity.

...he gulped down one glass upon another like a man careless of appearances.

“To think,” cries he, “that I must leave my bones in this miserable wilderness! Would God I had died upon the scaffold like a gentleman!”

For all this we were to pay at a high rate; but beggars cannot be choosers, nor outlaws bargainers.

Я болен тем, что ничего не хочу...

Может быть, и в аду горит благородное пламя. Я знал его на протяжении двадцати лет, и всегда ненавидел, и всегда восхищался, и всегда по-рабски боялся его.

Есть опасные добродетели, добродетели, которыми так и тянет злоупотребить.

- Я думаю, что вы не могли бы стать таким плохим человеком, - сказал я, - если бы в вас не были заложены все возможности быть хорошим.

I know nothing less respectable than the tears of drunkenness.

Я стоял и смотрел, пока в ушах у меня не зашумело, а ночь вокруг меня была безмолвна, как пустая церковь, — ни одного всплеска на берегу; казалось, что упали сейчас лист, это слышно было бы во всем графстве.

Я уже так много заплатил за преступления брата, что я полный банкрот, даже по части страха. Да на мне живого места нет, по которому ты мог бы ударить!

могу положа руку на сердце сказать теперь, на закате дней, что ничто на свете, даже сама жизнь, не стоит того, чтобы ее сберегать и украшать почестями ценою малейшего ущерба для своего достоинства.

В сущности, это первое правило мести: обнаруженная ненависть есть ненависть бессильная.

Это почти граничило с глупостью, нередкой спутницей порока.