Reached

Это всего лишь один человек. Но, безусловно, один человек может быть целым миром.

— Одиноко, — говорит Ксандер.
— Что именно? — спрашиваю я его. Он имеет в виду, что в лаборатории сейчас одиноко, потому что Окер мертв?
— Умирать, — объясняет Ксандер. — Даже если кто-то находится рядом, ты все равно умираешь в полном одиночестве

Некоторые люди думают, что на высоте звезды кажутся ближе.
Это не так.
Здесь, наверху, ты понимаешь, как далеко они на самом деле, как невозможно их достичь.

Стихи, рисунки, песни — они не могут остановить все. Не могут преградить дорогу смерти. Но, возможно, им под силу заставить паузу между шагами смерти звучать и выглядеть и чувствовать прекрасно, превратить место ожидания в то место, где хочется задержаться, не испытывая при этом особого страха. Потому что все мы, шаг за шагом, приближаемся к смерти, и путешествие между этими шагами и составляет нашу жизнь.

Если случаются такие вещи — если то, что кажется помощью, превращается в горе, если бальзам приносит боль вместо исцеления, — становится ясно, какими ошибочными могут быть решения, вначале казавшиеся правильными.

Я чувствую ярость, неожиданный прилив сожаления и сочувствие по отношению к жителям городков. Они стараются выполнять приказы и делают всё как надо.
Разве их вина, что начались беспорядки?
Нет.
Да.

Даже если Сизиф не существовал на самом деле, достаточное количество людей прожили свою жизнь так, как он. Так что это правда, в любом случае.

Мы сочиним стихи о любви и расскажем истории, услышанные ранее в том или ином варианте. Но это будет наш первый раз, наши переживания и истории.

Мы держим выбор наших отцов и матерей в своих руках, и когда мы крепко цепляемся за него или позволяем скользить меж пальцев, этот выбор становится нашим собственным.

Родители делают самые странные вещи, когда видят явную опасность, грозящую их детям.

Если ты допускаешь в себе надежду, то она целиком охватывает тебя. Подкармливает тебя изнутри и дает крылья. И, в конечном итоге, она становится твоими костями, не позволяя тебе рассыпаться на части. Она поддерживает тебя до тех пор, пока ты не разучиваешься жить без нее. А если ты попытаешься вырвать ее из себя, она полностью разрушает тебя.

Звезды приблизились к земле, а океан стал сушей; темные волны сливаются с небом. Они даже не плещутся, почти невидимые из-за восходящего за ними солнца.
Да это же горы, доходит до меня. Они показались мне океаном, а волнами были вершины. Звезды — это огни, зажженные в домах и на улицах. Земля отражается в небе, небо сталкивается с землей, и вот он, этот миг, когда можно осознать, какие мы крошечные по сравнению с этим великолепием.

Я могла бы писать рассказы; спряталась бы от всего мира и жила сама по себе, не пытаясь ничего изменить. Я бы придумывала людей, влюблялась в них; сделала бы их практически настоящими.
В рассказе можно вернуться к началу и переписать его, и персонажи начнут жизнь заново.
В настоящей жизни это не работает. И своих реальных людей я люблю больше.

Начался дождь.
Я представляю, что это быстрый поток воды, низвергающийся с высоты Каньона. Я бы стояла на краю ущелья и чувствовала этот грохот; я бы прикрыла глаза, чтобы лучше слышать шум воды; открыла их снова, чтобы увидеть мир, полегший в обломках, камни и деревья, срывающиеся и падающие вниз. Это было бы похоже на конец света.
Возможно, сейчас я наблюдаю именно это.

Наши ноги ударяют о землю, и мы больше не чувствуем даже следа запаха рыб, когда-то бьющихся о берег, потому что они уже разложились до костей, запахи их потерялись в аромате нашей жизни, нашей плоти, соли наших слез и пота, в пряности растоптанной ногами зеленой травы. Мы дышим одним воздухом, поем одну песню.

Я уже выучила, - даже если бы не было чумы или мутации, - что времени всегда не хватает.

Придется это прекратить, думаю я. Мне не нужно любить Инди так же, как люблю Кассию, но я должен перестать думать о Кассии всякий раз, когда смотрю на Инди. Я знаю, каково это — когда люди смотрят сквозь тебя, или еще хуже — видят в тебе кого-то другого, а не тебя самого.

В мире есть много добрых мужчин и женщин, думаю я, способных даже на мелкие поступки. Они спрашивают себя, что может произойти, как закружится водоворот вещей, если мы только осмелимся выделиться из толпы.

И я — одна из них.