Цитаты из книги Лесная невеста

«Любые обещания – это только слова, - подумала я. – А слова это всего лишь листья на ветру, так, кажется, говорили в древности».

- Он понял, почему так получилось, - ответила я. До прощения дело еще не дошло - прощение вообще сложная вещь, и оно не всегда случается прямо сразу. Но понимание - это огромный шаг к нему.

Инквизиторы ломали ведьм всю историю – и не всегда использовали дыбу для этого. Иногда им нравилось пользоваться собственными силами.

Наверняка у него в доме есть маленькая дыба – ну а вдруг понадобится замучить ведьму? И в столицу ехать не придется.

Незачем показывать свою боль тем, кому она так нужна.

Официальное инквизиционное досье – когда-то я очень хотела заглянуть в него.

Потом мне стало все равно. Я не узнала бы о себе ни нового, ни хорошего.

На тонких губах Готтлиба появилась мечтательная улыбка. Почему-то она сделала его лицо пугающим. Так мог улыбаться тот, кто давно мертв, но до сих пор не понял этого.

Странное это дело – дороги и вагонные разговоры. Все словно бы зависает вне времени и пространства. Ни там, ни тут.

И это позволяет быть искренним до конца. В первую очередь с самим собой.

Как жаль, как неправильно, что иногда самые чистые и честные порывы своей души мы считаем странными и почти неприличными…

Похоже, главный принцип любого инквизитора - это отсутствие принципов. Поступай так, как требует сиюминутная необходимость, а там видно будет.

Ты никогда не знаешь до конца, кому доверяешь свои тайны и беды. Просто надеешься на порядочность человека, который может оказаться незнакомцем.

- Это классический прокол, - сказал он. – Однажды его совершают все. Решают, что проще убить, чем платить тому, кто много сделал и много знает. Это якобы одним махом решает все проблемы.

Людям нравится поднимать кого-то на вилы, такова наша природа. Не ведьм, так кого-нибудь еще. Например, женщин, которые не хотят рожать. Или мужчин, которые любят других мужчин.

Я не сдержала усмешки, вспомнив уголовный кодекс. За убийство в состоянии самообороны, например, давали условный срок. Если оборонялась ведьма, то ее отправляли в тюрьму минимум на пять лет. Вот вам и равенство.

Я всегда старалась находить что-нибудь забавное в любой ситуации. Иногда это помогало выжить.

Он был располагающим парнем: открытое чистое лицо с простыми, почти деревенскими чертами, слегка растрепанные волосы, которые не желали послушно лежать в стрижке. Я когда-то давно поняла: с такими лицами бывают и святые подвижники, и редкостные подлецы.

Впрочем, в шабаше не было ничего веселого. Народная молва считает шабаш безумной оргией, и меня это не удивляло. Люди любят приписывать другим свои низменные наклонности. Но для ведьм шабаш прежде всего был работой. Тяжелой и трудной работой, после которой несколько дней будешь лежать пластом.

Сейчас Ульрих просто дразнил меня – ему нравилось смущение, страх и сбившееся дыхание, ему нравилось играть с живым человеком.

Как кот играет с мышью – выпустит и прихлопнет. А потом снова выпустит и почти позволит убежать. И придавит лапой как раз в тот момент, когда мышка наивно решит, что она свободна.

Инквизиторы имеют власть подавлять ведьм и всегда этим пользуются.