Цитаты из книги Epidemie

Лидер нации совершает преступление за преступлением – народ поддакивает, восторгается его успехами, а потом, как по мановению палочки, виноватых нет.
Нам так говорили, нас так учили, мы ничего не знали, мы старались быть патриотами.
Врете. Всё вы знали.

Обязательный тест на здоровье при получении гражданства. Лимит веса для внутренних авиарейсов. ЖМК выше сорока двух – иди пешком. Ничего удивительного, что партия первым делом упразднила должность омбудсмена, уполномоченного по борьбе с дискриминацией.

Искусство ждать незаменимо, чтобы приготовить идеальный томатный соус или написать близкий к совершенству текст, но когда речь идет о любви… тут требуется взрыв, фейерверк. Как у буйного шизофреника.

Атмосфера в университете изменилась. В столовой уже не говорили о Расселе, Хомском и Т. С. Элиоте. Главным предметом споров стала жратва – что можно есть, а что нельзя. А уж если съел, какой нужен тренинг, чтобы побыстрее от съеденного избавиться.

Самым трудным оказалось научиться не травить себя постоянными упреками. Постепенно, медленно, но верно, научилась прислушиваться к своим чувствам, а не глушить их едой. И главное – поняла: не надо ждать, что вот, мол, похудею и тогда-то начнется настоящая жизнь.

И главное - поняла: не надо ждать, что вот, мол, похудею и тогда-то начнется настоящая жизнь. «Твоя жизнь уже здесь, она с тобой, - сказал доктор Эрикссон на втором или третьем сеансе. - Ты заслужила эту жизнь, независимо от стройности фигуры. Ты много сделала и сделаешь еще больше". 

И вообще, решения, принятые ночью, почти всегда ошибочны.

Он где-то читал: люди, засидевшиеся во власти, неизбежно страдают паранойей. Без исключений.

Если и был какой-то изначальный смысл в жизни людей на этой планете, после подобных катастроф она должна прекратить существование. Программа поражена вирусом, восстановить ее в прежнем виде невозможно. Люди потеряли право обитания на Земле. Пусть приходят другие.

Но больше всего ее поразили не кровь, не грязь, не покрытая коростой шкура животных.

Глаза. Круглые, ясные глаза поросят. Ей тогда показалось, что они смотрят не на кого-то, а именно на неё.

Будто знают.

А теперь на их месте она сама. И она, и все остальные.

Можно подумать, что я не в цивилизованной Швеции, а в какой-нибудь fucking Russia, – с деланным раздражением произнес Стальберг и улыбнулся. – Правда и там бабы ничего себе.

После того как захлопнулись входные двери “Глобена” и тому и другому нормальная беседа казалась невозможной. Как, скажем, если бы они смотрели на искореженные обломки рухнувшего пассажирского самолета.

Без расчлененки не напечатаем.

Предательство необязательно должно быть откровенным. Даже наоборот - на то оно и предательство, что происходит исподтишка.

Разница между уважением к чужой частной жизни и наплевательством исчезающе мала.