Іствікські відьми

Адюльтер был для Джо ступенью к проклятию, и он свято чтил и эту свою обязанность, сатанинскую. Помимо того, это было своего рода противозачаточной мерой; его плодовитость начинала пугать его самого, и чем больше семени отбирала у него Александра, тем меньше оставалось осваивать Джине.

Один из восхитительных моментов адюльтера с чужими мужьями заключается в том, что позволяет взглянуть на жен под иным углом зрения: мужья видят их так, как не видит никто другой.

Когда спишь с женатым мужчиной, в определённом смысле спишь и с его женой, поэтому она не должна быть настолько отталкивающей.

Мы не свободны. От желаний освободиться нельзя. Сэм Смарт, бывало, говорил мне, что клитор очень чувствителен, но не слишком умён. Он не знает, когда следует остановится.

Это была демонстрация закона природы, закона сброса. Чтобы выжить, нужно сделаться легче. Не следует цепляться. Спасение - в умалении, в том, чтобы стать отдельным и как можно более тонким, способным впустить в себя новизну. И только безрассудство позволяет сделать прыжок, сулящий продолжение жизни.

– Джейн, неужели тебе никогда не бывает страшно? – задумчиво произнесла Александра.

– Нет, с тех самых пор, как я приняла себя такой, какая я есть. Довольно хорошая виолончелистка, ужасная мать и беспокойная шлюха.

Люди все еще суеверны, несмотря на всю современную науку.

У колдовства были нечеткие очертания чего-то видимого через запотевшую дверцу душевой кабины, оно было вязким, медленно испаряющимся.

Мужики абсолютное дерьмо, но мы получаем их, в конце концов, потому что так мы больше страдаем. Женщина всегда страдает больше мужчины.

... декабрь с его короткими, темными, разукрашенными днями и призрачными толпами, покупающими и устанавливающими елки, чтобы отдать должное мертвой религии...

Домик был таким маленьким, ночью они как будто все держались за руки через покрытые обоями стены.

В единственном окне держался холодный лунный свет. Снаружи царил бесцветный ноябрь.

березы и виноградная лоза сбросили листву, а в воздухе разлился какой-то новый свет, такой голый, серый, недолгий свет зимы, обнажающий рельеф земли и приближающий соседние дома.

Похороны матери — странная обязанность. Общество ждет от нас ее исполнения; мы точно не знаем почему, но сотрудники похоронных бюро и священники пристально наблюдают за нами во время церемонии. Мы не в состоянии постичь умом то, что с нами происходит, — все эти вехи. Женитьбы и похороны. Вручение дипломов и разводы. Кончины. Церемонии сопровождают нас на протяжении всей жизни. Они вроде повязки на глазах для человека, стоящего перед расстрельной командой.

Повсюду скорбят о смерти Бога; а меня больше тревожит с-с-смерть греха. Без греха люди перестают быть людьми и превращаются в бездуш-ш-шных овец.

Мать — человек, а не просто функция

в реальном мире почти все живут, имея за стеной чей-нибудь телевизор.

Сексуальная привлекательность порождает одни и те же пороки.

От желаний освободиться нельзя.