Тихий американец

Он был покрыт непроницаемой броней благих намерений и невежества.

Пайл замечал страдание, когда оно мозолило ему глаза. (Я пишу об этом без издевки: на свете немало людей, которые и вовсе его не замечают).

Расстаться с жизнью значит больше никогда ничего не терять.

– Неужели вы думаете, – сказал я, – что я хочу вернуться на родину?
Виго посмотрел на яркий, безоблачный день за окном. Он заметил с грустью:
– Большинству людей хочется домой.
– Мне здесь нравится. Дома – уйма трудностей.

Мы слишком бедны душой и телом, чтобы обладать без гордыни или принадлежать, не чувствуя унижения.

Спаси нас боже от праведных и не ведающих, что творят.

Смерть отменяет любую суету

Войну и любовь никогда не перестанут сравнивать.

Чаще всего война – это тоскливое безделье, когда постоянно кого-то ждешь.

Смерть куда надёжнее бога, и с её приходом уходит повседневная угроза, что умрёт любовь. Надо мной больше не будет висеть кошмар грядущей скуки и безразличия.

Не так-то легко жить с человеком, которого обидел.

Покажите мне хоть одного ребенка, Пайл, в котором всё было бы просто. Когда мы молоды, в нас целый лес всяких сложностей. Старея мы становимся проще.

Любить в тиши.
Любить и умереть
В стране, похожей на тебя

Но перед глазами у меня было изуродованное туловище в сквере, ребенок на коленях у матери. Их не предупредили, они не стоили того. А если бы парад состоялся, разве они все равно не пришли бы сюда из любопытства, чтобы поглазеть на солдат, послушать речи, бросить цветы? Стокилограммовая бомба не разбирает. Сколько мертвых полковников стоят смерти одного ребенка или рикши, когда вы создаете национально-демократический фронт?

– Наши ребята прямо горят на работе. Подумать только, они ведь могли бы зарабатывать вдвое больше и без всякого риска, если бы занялись торговыми делами или писали для радио.
– Но тогда им пришлось бы работать, – сказал я.

Когда-то мы, в Англии, называли хорошего человека "надежным, как фунт стерлингов". Не настало ли время говорить о любви, надежной, как доллар?

Это был край баронов-бунтарей, вроде Европы в Средние века. Как сюда затесались американцы? Их страну еще не открыл Колумб.

Порой бесхитростные люди принимают это за бескорыстие, хотя на самом деле я лишь жертвую совсем малым - в данном случае немного оттягиваю лечение своей раны - ради большего блага, мира в душе, позволяющего думать только о себе.

...я подумал о том, как глупо строить клетки с отдушинами для воздуха, почти такие же клетки строим мы для религии с отдушинами для сомнений, для разных верований, для бесчисленных толкований.