Цитаты из книги Щиголь

выражение ее лица напомнило мне про тот известный французский фильм, названия которого я не помнил, - там, где, задумчивые люди бродят туда-сюда по улицам в ветреную погоду и много разговаривают, но - никогда друг с другом.

— Нет, нет, — говорила она, водя пальцем по ободку бокала с вином: как же сильно будоражил меня сам вид ее рук, на указательном пальце печатка Велти, ее руки я мог разглядывать так, как никогда бы не осмелился разглядывать ее лицо, чтоб не показаться извращенцем.

И картина, висевшая у него над головой, была той самой точкой сочленения: знаков и видений, прошлого и будущего, удачи и рока. Не было тут единого ответа. Ответов было множество.

Значение не имеет значения.

Какая-то часть меня занемела от отчаяния, я был словно лабораторная крыса, которая во время эксперимента потеряла всякую надежду и улеглась помирать с голоду посреди лабиринта.

С. 569: "Кожа у него загрубела, но одежда сидела на нем отлично, черты лица стали резкими - ни дать ни взять бравый кавалерист под личиной концертирующего пианиста".

Бесценная. Я перекатился лицом к стене. Найденного Рембрандта оценивали в сорок миллионов. Но сорок миллионов - это все-таки цена.

, я – Скорпион. Во мне дух соревнования. Выиграть любой ценой. Вот откуда у меня актерское мастерство бралось, когда я еще был актером. Солнце в Скорпионе, асцендент во Льве. Это все есть в моей карте. А ты вот Рак, рак-отшельник, скрытный, залез в свой панцирь и действуешь совершенно по-другому. Это и не плохо, и не хорошо, есть как есть. Ну и, в общем, я всегда из обороны перехожу в наступление, но все равно не повредит знать, где в день игры проходит Солнце и какая фаза Луны…

Он сказал – горловые, бурлящие звуки.

– И что это значит?

Он фыркнул:

– Пошел ты в жопу.

– Правда? По-русски?

Он рассмеялся, обнажив сероватые и очень неамериканские зубы:

– По-украински.

– Я думал, на Украине говорят по-русски.

– Ну да. Зависит, какая часть Украины.

Другая половина английского интенсива читала “Большие надежды”, моя – “Уолдена”, и я укрылся в прохладе и безмолвии книги – в убежище от жестяного жара пустыни.

"Are you tired?” he said, looking at me closely. Was I? I was wide awake, and yet part of me was so glassed-off and numb I was practically in a coma.

Можно подумать, кто-то прямо не знает, что число песчинок на планете хоть и огромно, но всё же не бесконечно.

Двигалась она с поразительной быстротой, её жесты были лёгкими, внезапными, а сидела она вечно на самом краешке стула, будто какая-то долговязая, изящная болотная птица, которая вот-вот вспорхнёт с места и улетит.

We have Art in order not to die from the truth.

– Конечно, люди умирают, – продолжила мама. – Но как же до боли мучительно и бездарно мы теряем вещи. По чистейшей беспечности. Из-за пожаров, войн. Устроить Парфеноне пороховой склад. Наверное, когда удается спасти хоть что-то отхода истории, это уже само по себе чудо.