Русалка

Амелия слегка устыдилась собственных страхов, ведь она всегда была храброй. Храбрым быть легко, когда терять нечего. А ей нынче было что терять – семью, быт, счастье.

Он тронул её за плечо, и она, словно воспрянув от глубокого сна, вдруг полоснула наотмашь правой рукой со смертоносными когтями, едва не вспоров ему живот. Леви не сомневался, что ещё чуть-чуть, и его кишки вывалились бы на дно аквариума.
Странно, но именно тогда он по-настоящему понял, что она существо не земное, а морское. Женский облик был временным, а по сути она всегда оставалась русалкой.
Через мгновение её взгляд прояснился, она немного успокоилась, явно признав Леви, и растерянно озиралась кругом. Ах, как ему сейчас хотелось коснуться развевающихся в воде локонов, заключить её в объятия и шепнуть на ушко, что всё будет хорошо.
Но море не его родная стихия, и океан ему совсем не по душе. Он всего лишь заурядное сухопутное существо, которое не может обходиться без воздуха, поэтому он указал наверх, объясняя свои намерения, и неуклюже молотя ногами устремился к поверхности, оставив позади свои мечты и надеясь, что под водой она ничего не заметила.

Черити регулярно посещала церковь, и Амелия считала, что нет ничего абсурднее верить в Бога, которого никто не видел и не слышал, но не верить в русалку, сидящую в твоей гостиной.

— Почему девочка ценится меньше, чем мальчик? – спросила Амелия.
Она и раньше это слышала и не понимала. Разве не женщины рождают новые поколения? Неужели эта способность не перевешивает любые мужские?

Амелия крепко сжала ручонку дочери, этого крошечного чуда, о котором столько мечтала. Дочь вырастет на острове, вдали от дотошных глаз, где никто не станет ею помыкать и перекраивать на свой лад. А повзрослев, пусть решает сама, остаться ли здесь, вернуться в океан к сородичам Амелии или отправиться в заморские земли жить среди людей.
Такова уж материнская доля – приходится расставаться с детьми, чтобы они сами добивались успеха и учились на собственных ошибках.