Срок твоей нелюбви

От страха и тревоги никуда не деться, неважно, сколько лет ребёнку – пять, пятнадцать или двадцать пять.

Иногда действительно лучше ничего не знать, жить, смотря только вперёд и немного вверх, не замечая грязи и не задумываясь о том, что кто-то в этой грязи по уши увяз и всё никак выгрести из неё не может, задыхается под толстым слоем, залепившим нос и глаза.

Не всегда можно помочь или не нужно, хрен его знает. Некоторым жизнь так хребет ломает, что никакими запоздавшими благими намерениями не поможешь.

Падать всегда проще – нужно лишь перестать карабкаться наверх, и оказываешься на самом дне помойной ямы.

Все мы живём шаблонами и привычками. Просто кто-то пытается иногда голову поднять, а кто-то так и действует согласно заведённой программе.

Насколько призрачной и тонкой может быть та грань, разделяющая мир на чёрное и белое. По большей части её просто не существовало: границы на стыке этих систем размывались, превращаясь в единое серое пятно, и речь шла уже о сотнях, тысячах нюансов, иногда в корне меняющих дело.

Ощущение властности и опыта, исходящего от мужчины, притягивают. Казалось, что одним движением руки он может поднять выше давящий на тебя грозовой небосклон и раздвинуть горизонты твоего мира.

Если ты находишь что-то своё, нужно хвататься за него и не отпускать. Держаться за него изо всех сил. Неважно, будь это занятие, приходящееся тебе по душе, или понравившийся мужчина, или мечта…

Вот так всю жизнь. Начинаешь, пробуешь, бросаешь. Гонишься за тем, что кажется более важным, престижным… Свернёшь однажды не туда, сомневаясь, что игра стоит свеч, а потом жалеешь, что не рискнул и не поддался внутреннему зову.

Иногда становится до того тоскливо, что хватаешься за любую возможность прогнать тоску. Или хотя бы сделать так, чтобы она не обгладывала тебя изнутри слишком сильно.

Алексей забрался глубоко внутрь вместе с воздухом, вдыхаемым ею, и дёргал за ниточки, видимые только ему одному, умело перемещая их между пальцев.

Иногда надо отпускать, если не в силах удержать.

Рвётся там, где тонко, а иногда не просто рвётся, но расползается на отдельные нити прямо у тебя в руках в то время, как ты тщетно пытаешься собрать их воедино.

Не всё можно выстроить на основе сильной увлечённости кем-то.

Когда отдаёшься какому-то занятию целиком, поневоле начинаешь замечать, как привычки начинают просачиваться и в твою обыденную жизнь.

Оказывается, не должно случаться нечто особенное в моменты, когда его ждёшь. Не приходит то самое волшебное нечто по расписанию или желанию. Наоборот, удаляется куда-то в неизвестность, поддразнивая ложными надеждами.

– Околдовала ты меня, Тася. Глазами своими холодными режешь, а губы прикоснуться зовут, и тело манит. И мало мне тебя.

Мужчины, что с них взять. Почти каждый уверен в собственной привлекательности, даже если он немногим симпатичнее шимпанзе.

Было в Алексее что-то такое, заставляющее её трепетать от звука его приглушённого голоса, хотелось, прикрыв глаза, прижаться к нему всем телом, ещё ближе, ещё теснее, так, чтобы не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Статус, Галочка, хотелось сказать ей в такие моменты, статус – это не то, что ты ешь или пьёшь, это то, как ты себя ведёшь.