Бамс!

Признаться, я сам не знаю, во что выльются эти истории, пришедшие неизвестно откуда. Куда направляются герои книжки?.. Одно утешение — идут, значит, живые. К тому же мы не первые, кто задается этим вопросом.

— Куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть?

— А мне все равно, только бы попасть куда-нибудь.

— Тогда все равно, куда идти. Куда-нибудь ты обязательно попадешь. Нужно только долго идти и никуда не сворачивать.

Светило математической науки и автор серьезных научных трудов Чарльз Лютвидж Доджсон не мог позволить себе публиковать под своим именем легкомысленные произведения. Поэтому появился Льюис Кэрролл.

«Меня интересует только „чушь“, только то, что не имеет никакого практического смысла», — визитная карточка Хармса. Его тоже можно истолковать по-разному. С одной стороны, эта фраза выражает суть целого направления в литературе: Хармс стал основоположником европейской литературы абсурда. С другой стороны, она многое говорит о характере этого уникального человека, который, по мнению одних биографов, был вечным ребенком по натуре, а с точки зрения других — напротив, человеком очень взрослым и прозорливым.

А может, по совету девочки, сделаем вот как: лужайка, и на ней, как двенадцать месяцев у костра, все знаменитые сказочники мира: Самуил Яковлевич, Корней Иванович, Льюис, Джанни, Астрид, Шарль, Ганс Христиан…

И вы тоже, читатель! Почему бы нет? Вы можете оказаться в этой компании. Рассказывайте детям сказки — это такое веселое, благодарное занятие! И тогда у вас когда-нибудь появится шанс отбросить «раз», «однажды», освободившись от пут повседневности, из рассказчика превратиться в сказчика, сказочника, повелителя всех «жили-были» и «в некотором царстве, в некотором государстве».

Это замечательно, поверьте! Ведь наслаждение получает не только тот, кто слушает, но и тот, кто рассказывает.

Пожалуйста, рассказывайте сказки на ночь, папы и мамы, бабушки и дедушки. В этом вечная наша радость, и любовь, и утешение. Хотя учеными обнаружено бессмертное существо turritopsis nutricula — медуза, которая после размножения возвращается в раннюю стадию своего развития, в утро жизни, свое детство, — следует признать, что нам, увы, это недоступно. Выйдя из начала, прибудем в конец. Каждого из нас ожидает Ночь, такая темная и длинная…

Принц зашел не в ту сказку

И вот наступил час испытания. Кульминация нашей истории.

— Ну, — сказал папа, — вы, ребята, тут сами. Я сегодня ухожу на конференцию в Академию педагогических наук.

— А нам можно? — пропищал Принц.

— Нет, туда детей не пускают.

— И я тоже слетаю по делам, — сообщила Зеленая, — а то совсем болото запущено.

Машу с Юлей строгим голосом позвали доделывать уроки. Все, в общем, заняты, остался только Принц.

— Ну что, Принц, — сказал папа, — может, сегодня один сходишь Красной Шапочкой, ты ведь уже большой?

— Давно уж пора повзрослеть, — пробурчала Зеленая, оттирая стиральным порошком свою видавшую виды ступу.

Принц вздохнул… Ему очень не хотелось идти одному в темный лес. Одно дело, когда тебя поддерживают друзья, в любую минуту готовые прийти на помощь, а другое…

Но Принц, хоть и немного испугался, понял, что ему доверяют, что теперь он становится главным действующим лицом, героем сказки. Такое выпадает, может быть, один раз в жизни, упустить этот шанс нельзя. Как нельзя изменять своему призванию, ведь тогда всю жизнь придется мучиться и обманывать себя, что не было, мол, его… И Принц решился. Положил в корзинку приготовленные для бабушки пирожки (даже почему-то не спросил, с чем они). Нацепил на себя красную шапочку, с вечера постиранную и отглаженную мамой. Взял палку в руки. И пошел.

— Вы смотрели, а ребенок увидел, — говорит мой якутский друг. — Вспомните начало «Маленького принца» Экзюпери: рисунок слона, проглоченного удавом, — это то же самое. «Глаза слепы. Искать надо сердцем», — говорит Маленький принц. Мы-то глазами смотрим, поэтому не видим.

Но взрослый, который сочиняет для ребенка сказочную историю и рассказывает ее на ночь (в темноте или полумраке, размышляем мы, лучше работает фантазия) снова начинает видеть и возвращается в детство. Лишь некоторые так и остаются в состоянии видения — это художники или педагоги от Бога… Свободные, как дети.

Сюжеты для всех моих историй подсказывают дети. А когда я запинаюсь или не могу придумать, о чем будет следующая сказка, всегда обращаюсь за помощью к детям, и они меня выручают.

Как это у них получается? Мой товарищ из Якутии — известный филолог и педагог Б., — так же, как я, рассказывающий перед сном сказки своей дочке, предполагает, что дело в точке зрения. Нормальное состояние взрослого — смотреть, а ребенка — видеть. «Папа, смотри, цветы вспорхнули, как бабочки», — показывает дитя на разлетевшийся пух одуванчика.

Одни говорят, что в городе Стокгольме, где имеется теперь музей Карлсона (в прошлую зиму мы туда заглядывали), все началось с того, что выпал снег. И самая обыкновенная домохозяйка Астрид Линдгрен поскользнулась и повредила ногу. Лежать в постели было скучно, и Линдгрен решила написать сказку для своей дочки. Другие, якобы со слов самой фру Линдгрен, уверяют, что дело было совсем не так: заболела не Астрид, а ее дочка, и каждый вечер мама рассказывала ей перед сном всякие истории.

В любом случае, сказки появились на свет благодаря семилетней Карин. Однажды девочка заказала историю про Пеппи Длинныйчулок — это имя она выдумала сама, на ходу. Так Линдгрен придумала девочку, которая не подчиняется никаким условностям (смелая идея в условиях теории и практики воспитания середины прошлого века). Первая сказка о ней полюбилась Карин, и Линдгрен три года подряд рассказывала ей другие вечерние сказки о рыжеволосой девочке. Накануне десятого дня рождения дочери Астрид Линдгрен изготовила для нее из этих сказок самодельную книжку, которую даже собственноручно проиллюстрировала. А потом взяла и отослала рукопись в издательство, и оно ее… отвергло (обратите, пожалуйста, внимание, будущие сказочники: ни у кого с первого раза не получается).

Но Астрид уже поняла, что сочинять для детей — ее призвание.

Сюжет сказки про Малыша и Карлсона, который живет на крыше тоже, говорят, подсказала дочка.

Я совершенно уверен, что так оно и было. Сюжеты для всех моих историй подсказывают дети. А когда я запинаюсь или не могу придумать, о чем будет следующая сказка, всегда обращаюсь за помощью к детям, и они меня выручают.

Из интервью:

— Откуда берутся идеи книг о Гарри Поттере?

— Понятия не имею, откуда они берутся, и надеюсь, что никогда этого не узнаю. Все веселье для меня оказалось бы испорченным, если бы вдруг выяснилось, что у меня просто есть маленькая извилина в мозгу, которая заставляет меня думать о невидимых платформах поездов.

— Почему вы решили стать писательницей и что бы вы посоветовали тем, кто хочет пойти по вашим стопам?

— Я думаю, что мечтающие стать писателями должны много читать и привыкнуть к мысли, что им придется извести немало деревьев, прежде чем у них получится то, что понравится им самим!

— Что обычно говорят дети, когда понимают, что вы автор книг о Поттере?

— Самые смешные — которые ничего не говорят, а просто стоят и смотрят на меня, а их матери пихают их сзади, подсказывая: «Давай! Скажи ей, как тебе понравилась ее книга!» Их я люблю больше всего.

— Ну, пора спать, — сказал папа, — завтра дорасскажу.

Но Юля ни за что не хотела засыпать без окончания истории.

— Немедленно прекратите эту белиберду, ребенку спать надо! — громко сказала мама, преподаватель высшей школы, заглядывая в комнату. — Сколько еще это будет продолжаться?

— Пять минут, дорогая.

— Одну.

— Три с половиной.

— Чтобы через две минуты тут никого не было!

…А тут никого уже не было через пять секунд. Юля, и Маша, и Принц, и папа уже летели вместе с Зеленой на озеро, над которым проносились на разной высоте и с разной скоростью, со свистом прорезая пространство, молоденькие и старые Бабы-яги и приветливо махали друг другу метлами. Ступы были разной формы: в виде ящика, шкафа, большого ведра и даже медного таза. Одна ступа была супер: в форме неизвестного астрономам астероида, вспыхивающая, как звезда. Внизу, на берегу черного озера, разгорался костер. Оттуда раздавался смех, плеск. Праздник был в разгаре, всех кормили досыта малиной с молоком. И Юля не заметила, как уснула…

— Итак, мы садимся в поезд, — начинает папа, — и мимо летят поля, леса, реки…

— Реки не летают, — спокойным и уверенным голосом сообщает четырехлетняя Юля, и папа, когда-то преподававший в школе физику, вынужден извиниться…

Дети набираются ума-разума быстрее, чем мы думаем. Относим их к одной возрастной группе, а они уже перешли в другую. Восьмилетний внук папиной старинной знакомой, финской бабушки Л., однажды утром сделал важное замечание по поводу Принца, опять забравшегося на березу за сладким.

— Знаешь что, — сказал он горе-сказочнику, — а ты не можешь сделать так, чтобы Принц нашел табличку, а там было написано все о меде, как он получается? Чтобы человек узнал. А то он все лазает да лазает у тебя на березу…

Сказал и пошел за коробкой, где лежали энциклопедии и таблички Монтессори. Я рассказал бабушке Л., как мальчик перенес ее любимую методику обучения на вечернюю сказку, и она замахала руками, делая вид, что не поверила. А на самом деле поверила и была очень довольна.

Дети самостоятельно переносят то, чему научились, из одной области в другую. И начинают критически относиться к сказкам, которыми их «кормят».

Это повергает сказочников в шок.

— Папа, а зачем старик послушался старуху? — спрашивает уже школьница Юля, имея в виду героев пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке».

— А что ему было делать? — удивляется папа.

— Отказать. Или развелся бы с ней, — высказывается Юля по поводу старухиных желаний.

Папа озадачен.

— А когда разводиться, — спрашивает он, — после какого ее желания?

— Да с самого начала!

— Гм… А если он ее, взбалмошную такую, любит?

— Как это? — удивилась Юля и задумалась.

Пушкинская сказка в интерпретации современных детей — круто?
Но до определенного времени дети принимают все как есть. И пока для нас не закончилось это сказочное время — Господи, как же оно отрадно! Дорожите каждой его минуткой! — мы отправляемся в волшебный город. Поезд бежит: «Пых-пых-пых!» — все быстрее, быстрее. Мимо за окном проносятся поля, леса, реки. И вот он, волшебный город!

— Это мой троюродный брат Дракоша учится, — сказала Зеленая. — Маленький еще, у него вместо пламени изо рта дым идет, видите.

— Опять не получилось! Опять! — плакал Дракоша.

Увидев ребят, он обрадовался, предложил подымить вместе, а они угостили его самыми вкусными пирожками из всех тех, которые Красная Шапочка носила бабушке. И все было хорошо, но в это время на небе вдруг появилась большая темная туча и стала приближаться. Оказалось, что это не туча вовсе, а Дракошин родственник Змей Горыныч. В гости пожаловал. Спустился с шумом, огляделся вокруг и уставился на ребят тремя парами глаз. Первая голова была вежливой и доброжелательной.
— Здравствуйте, — сказала она, — как доехали?

Вторая была несколько скрытна.

— Привет, — процедила она сквозь зубы.

А у третьей головы Змея Горыныча оказались совершенно определенные намерения. Оглядев ребят, она облизнулась и произнесла:

— Лангет.
Папа объяснил ребятам, что лангет — это продолговатый, обжаренный в сухарях кусок мяса, и рассказал им, что это блюдо упоминает герой сказки Василия Макаровича Шукшина «До третьих петухов». Потом мы полетели дальше.