Цитаты из книги Pół życia

Стоит человеку почувствовать вкус к жизни на природе, как любой дом покажется тюрьмой.

Вместе безопаснее. Вы доверяете членам своей семьи. Вы говорите: «Если ты поможешь мне выжить, я сделаю для тебя то же самое».

Настоящая сила волка не в устрашающих челюстях, которые могут сжиматься с давлением в полторы тысячи фунтов на квадратный дюйм. Настоящая сила волка в том, чтобы обладать этой мощью и знать, когда не надо ее использовать.

Стоит отвернуться, и люди, которых вроде бы хорошо знаешь, меняются. Твой маленький мальчик теперь живет на другом конце мира. Дочка-красавица сбегает из дому по ночам. Вполне вероятно, что бывший муж медленно умирает. Именно по этой причине танцоры в самом начале учатся ориентироваться во время пируэта: мы все хотим отыскать место, откуда начинали свой путь. 

Ошибки подобны воспоминаниям, которые складывают на чердаке: старые письма о любви, оставшиеся после неудачных отношений, фотографии умерших родственников, игрушки из детства, по которому вы скучаете. С глаз долой — из сердца вон, но глубоко в душе вы же знаете: они все еще там. И вы также понимаете, что стараетесь избегать их.

«Жить в неведении, — сказал он, — в тысячу раз страшнее, чем встретиться лицом к лицу со своим страхом».

Я питаюсь кофе и надеждой, заключая с самим собой пари: пока я еще здесь, должен быть шанс на выздоровление. Если врачи продолжают выдумывать новые анализы, значит верят, что отец поправится. Если я продержусь, не заснув, еще пять минут и продолжу не отрываясь смотреть на него, он точно откроет глаза.

— Он любил нас, — говорит Кара.

Ее глаза — цвета синяка, рот — открытая рана.

— Он любил тебя, — поправляю я. — И продолжает любить.

Потому что в итоге единственный человек, которому можно доверять, - это тот, за которого отдашь жизнь.

— Знаешь что? — говорю я. — Мне все равно, почему ты сбежал.

И я не обманываю. Мне все равно, почему Эдвард ушел. Но мне очень хочется знать, почему я не стала достаточной причиной, чтобы он остался.

Меня всегда поражало, как люди умудряются додумать что-то свое, если не дать им объяснений.

В больничных стенах надежда и реальность живут в разных плоскостях. Эдварду не нужно пояснять, что он имеет в виду; именно то, о чем я изо всех сил стараюсь не думать. Сомнение подобно краске. Стоит ему пролиться на ткань ваших оправданий, это пятно уже никогда не вывести.

Все матери рано или поздно узнают, каково это, когда сын уходит. Разлука происходит множеством естественных путей — летний лагерь, колледж, брак, карьера. Она ощущается как внезапная дыра в ткани, из которой вы сделаны, и как бы вы ни пытались ее починить, остается грубый шрам. Ни за что не поверю, что есть на свете матери, спокойно воспринимающие тот факт, что ребенок больше в них не нуждается.

Когда-то давным-давно я подумывал о карьере врача. Мне нравилась стерильность этой профессии, ее порядок. Тот факт, что, если правильно истолковать подсказки, можно найти проблему и исправить ее.

«Ты знаешь, в чем заключается разница между мечтой и целью? — часто говорил он мне. — У цели есть план». 

Вот что мне нравится в фотографиях. Они напоминают, что когда-то, пусть даже на мгновение, все было идеально.

Наверное, такой и должна быть семья. Карусель, снова и снова возвращающаяся в одно место.