Алекс и Элиза

— Красивая одежда – как яркие лепестки у цветка. Они указывают пчеле, куда садиться. А вот после этого пчела интересуется тем, что внутри, – заявила Пегги, снова цитируя мать.

— Я думаю, она должна была приехать и посмотреть, что натворила. И папа тоже. Это самое малое, что они могли бы сделать.

— Я иногда думаю, что так даже хуже, иметь мать и потерять ее. Мои брат и отец до сих пор скучают по маме, а мне остается лишь гадать, какой она была.

Одной из самых тяжелых обязанностей Алекса было написание семьям погибших писем, сообщающих, что их сын умер, но не на поле сражения, как истинный воин, а в лазарете, от лихорадки, потому что его сил, подточенных постоянным голодом и холодом, не хватило на то, чтобы оправиться от ранения или болезни.

Ни один человек не станет счастливым, не будучи хозяином самому себе.

—<...> Если бы Господь не хотел, чтобы мы болели оспой, он бы не стал ее создавать, – заметил Лафайет.

Анжелика, помогающая Пегги, уже собралась было выйти из комнаты, но не смогла промолчать.

— Это самое абсурдное из всего, что я слышала! Творец ставит перед нами препятствия, чтобы мы, используя его дары, смогли преодолеть их, а не спасовать перед их лицом. Следуя вашей логике, нам нужно было жить в пещерах и носить шкуры.

Плохое образование, решила девушка, иногда бывает намного хуже его полного отсутствия.

— Если бы Господь хотел, чтобы его творения могли побороть оспу, он бы создал нас такими.

Элиза хотела было возразить, что, если бы Господь не хотел, дабы его творения придумывали что-то новое, возможно, он бы создал их менее изобретательными, но прикусила язычок.

— Я не желаю быть украшением в позолоченной клетке, – заявила Анжелика, выпятив подбородок. – И пусть симпатичное лицо приятнее видеть рядом по утрам, обожающее лицо намного полезнее.

— Я хочу, чтобы человеку понравилась я сама, а не мой гардероб.