Другие цвета

Я всегда верил, что во мне сидит страстный и неумолимый графоман - существо, которое постоянно пишет и не может насытиться и для которого слова являются смыслом жизни - и мне нужно все время что-нибудь писать, чтобы он был доволен.

Смерть каждого мужчины начинается со смерти его отца.

Я всегда считал, что место, где ты спишь или живешь, не годится для работы. Домашние ритуалы и мелочи почему-то убивают воображение. Они убивают демона во мне. Рутина обыденной домашней жизни в чем-то убивает воображение и заставляет мечтать о другом мире, подхлестывающем творческую фантазию. Поэтому у меня всегда были офис или небольшая квартира для работы.

Я больше всего горжусь не тем, сколько книга я прочитал за десять лет, а тем, что за столько лет я научился любить их.

Хорошая литература не выносит суждений, она позволяет нам поставить себя на место другого человека.

В турецком языке есть прекрасное выражение – «рыть иголкой колодец», и мне кажется, что это выражение отражает суть труда писателя.

А может, она постигает прелесть печали.

Я часто напоминаю себе (прошу прощения, что напоминаю об этом и вам), что живу в бедной стране, где люди привыкли читать книги не ради удовольствия, а ради пользы.

Умение быть несчастным среди счастливых - первый признак ума. Скорее даже не ума, а проницательности.

Если я долго не принимал свое лекарство из чернил и бумаги из-за поездок, необходимости заплатить за газ, службы в армии (это было давно), политических событий (это было недавно), и каких-либо других помех, я чувствую, что каменею от горя.

...в великом романе настоящего писателя нас призывают по-новому взглянуть на жизнь.

Достоевского всегда волновали вопросы, которыми мы обычно страстно интересуемся в молодости: вера и ее нравственное влияние на жизнь человека, метафизическая преданность вере или стремление совместить веру с повседневной жизнью в обществе. И именно поэтому "Братьев Карамазовых" необходимо прочитать в молодости.

С точки зрения некоторых писателей, мир, достигнув совершенства, уже закончил свое развитие. Такие мастера, как Флобер или Набоков, исследуют мир не ради познания его устройства, они пытаются, скорее, выявить его многообразие и симметрию, его светотени и краски, тайные или явные полутона и намеки. Писатель, кажется, интересуется не законами жизни, а внешним видом мироздания, его текстурой.

Иногда мы расставляем книги в библиотеках напоказ, чтобы их увидели друзья, а некоторые намеренно прячем, что, собственно, и служит поводом для периодической чистки библиотек. Мы выкидываем книги, чтобы никто не узнал, что когда-то мы всерьез принимали подобную ерунду.

Борхес как-то сказал: "Впервые прочитать Достоевского - такая же важная веха в жизни, как первая любовь, как первая встреча с морем". День, когда я впервые прочитал Достоевского, стал для меня днём прощания с наивностью.

Жизнь полна наказаний, отделяющих читателя от литературы.

Книги всегда помогали ориентироваться в жизни и в большинстве случаев заменяли мне жизнь.

Слова и фантазии людей усугубляли мою печаль, заставляя ощущать собственную ничтожность.

Когда носишь с собой в кармане или в сумке книгу, всегда имеешь возможность убежать в другой, более счастливый мир, особенно когда грустишь.