Живое

– Всадить нож было мало, да? – рявкнул Ржавчина. – Что еще надо сделать, чтобы ты больше не думала о нем?
– Всадить нож и в мое сердце, – сказала я.

«Врагам и бешеным собакам надо смотреть в глаза. Не моргая»

– Февр Стит… Кристиан… – она подалась ко мне, глядя снизу вверх. – Я думала над вашими словами. Я… я согласна на недостойное.

– Что, простите? – не понял я.

Щеки Ливентии окрасились румянцем, и это тоже невероятно шло девушке. Она положила руку в перчатке на мой локоть.

– Вы сказали, что ваша жизнь – это служение Двериндариуму, и вы не в силах предложить мне ничего достойного. Я… согласна.

Ложь. Я ненавижу ее.
Мир стал бы лучше, если бы каждое слово и обещание выжигало на коже клеймо. Или стягивало горло удавкой.
Мир стал бы лучше, а люди научились не врать.
Или вымерли.

А врагов стоит знать лучше, чем друзей.

– Вы делали чудовищ из приютских детей, которых никто не будет искать? – ужаснулась я.

– Или из преступников, – Верховный снова пожал плечами. Сожаления в его глазах не было. – У всего есть своя цена! Такое решение – невеликая жертва ради всеобщего процветания. Меньшее зло ради блага всей Империи. Цена благополучия порой высока, но мы готовы ее платить.

– Чужими жизнями, – с горечью воскликнула я. – Чужими!

Надеюсь, меня казнят быстро и без пыток.

Стоило подумать о последнем, и стало зябко.

Я натянула на глаза приятно пахнувшее лавандой одеяло, тихо всхлипнула. Пыток не хотелось. Казни, впрочем, тоже.

Силва щебетала, рассказывая о невероятном мастере иглы и причесочнике с улицы Извилистая Канавка.

– Он умеет делать из волос букеты, представляете? И даже корабли! Идете, а на вашей макушке плывет целый фрегат!

– Я не хочу на голове фрегат! – очнулась я, и Силва хихикнула.

Желай тихо. Твои желания тебя слышат

Что ж, пожалуй, надо сказать Ржавчине спасибо. Потому что пора посмотреть правде в глаза и принять ее такой, какая она есть. Горькой, гиблой, больной. Но единственно верной.

Каждый из нас делает то, во что верит. Каждый из нас пытается выжить. А врагов стоит знать лучше, чем друзей.

Люди говорят, что все заслуживают второго шанса. Приютские дети знают, что второй шанс дается лишь счастливчикам. А мы никогда ими не были.

— Знаешь, Крис, после того, как я видела твой голый зад и тащила тебя из Мертвомира, я рассчитывала на большее понимание!
— Так и знал, что ты меня рассматривала.
— В следующий раз отдам тебя эфриму.
— Понравилось увиденное?
— Ты слишком высокого мнения о себе! И своем… тыле!
— Признаться, я тоже не могу забыть твой наряд из листьев.
— И кто кого рассматривал? — возмутилась я. — Даже не надейся, что я снова возьму тебя за Дверь!
— Даже не надейся, что я отпущу тебя с кем-то другим.

Утраченное возродиться в крови любимых

Ржавчина говорил :если теряешься даже в трех столбах, держись подальше от лабиринтов.

— Это ведь ничего не значит, ведь правда?

— Значит.

— Мы можем все забыть…

— И не подумаю.

— Сделать вид, что ничего не было…

— Было.

— Закрыть глаза…

— Я хочу продолжения.

— Ни за что! Надо жить, как прежде…

— Ничего уже не будет, как прежде! 

Почему? За столько лет… Из всех… Ты. Только ты.

Усмешка раздвинула губы. Потому что мысли больше не вызывали чувств. Ни страха, ни боли, ни ярости.
А смерть?
Она — мои крылья.

Память ранила, делала слабым.

Если не ты, то тебя — несложная арифметика.