- Это масло из плодов наших оливковых деревьев,- пояснил он.- Лучшее тосканское масло. Экстра виржин, чистое, как невинная девушка. Невинность - это всегда прекрасно.

- Не придумывай, Джанни,- раздался голос в конце стола. Я посмотрела на крупного мужчину в изношенной майке.- Я все равно иду мимо дома Паолы, и мне пора, иначе моя жена все уши мне прожужжит. Идемте, синьорина, со мной вы будете в безопасности. У меня десятеро детей, и я женат на мегере, с которой приходится быть паинькой.

- Как называется этот сыр?- спросила я.- Он совсем не похож ни на один из тех, что я пробовала.

• Это потому, что сыр из овечьего молока, а не из коровьего, как у вас в стране. Это сыр, который мы когда-то делали с мужем. Мы называем его пекорино. Хорош, не правда ли? Острый и такой ароматный!

Блюдо с помидорами, кусок белого сыра, пара палочек салями, ваза с оливками, и большой ломоть свежего хлеба. Паола жестом пригласила меня сесть, а затем подала мне тарелку супа. Он был слишком густым,чтобы называться супом, и издавал аромат чеснока и трав, которые я не узнавала.
Я проглотила первую ложку и почувствовала настоящий взрыв вкуса во рту.
Как можно взять обычные помидоры и лук, и сделать так, чтобы они были такими потрясающими?

When the world has gone mad, we must help each other when we can.

I was always told that English men were cold and proper.

I had learned the hard way that not all men are trustworthy.

Old memories can only open old wounds.

We Italians cannot live for long without our pasta.

When you have been in the trenches and watched men blown apart or drowning in mud, you can’t believe that any God would let those things happen and not interfere.

We are tested and we survive, and life will be good again.

How much can happen in so short a time, I thought.  How quickly life can change.

In truth this whole town had a tinge of unreality for me, like being in a beautiful but unsettling dream.

And here I am at twenty-five still thinking I am young and have plenty of time to decide what to do with my life.

Lords and chimney sweeps fight side by side and die side by side, and nobody cares what they once were.

“A typical Englishman. He would rather bleed to death than let a woman see him in his underwear.”

“Have you met any other Englishmen?” he asked, amused at this outburst.

“No, but one hears that they are cold like fish. Not passionate like our men.”

Nothing’s worse than losing your parents.

No good comes from moping around.

To realise that one has nobody in the world—that is a sobering thought.