Loki: Where Mischief Lies

Локи почти никогда не находил в себе сил делать то, что следует.

– Так это он и есть? Локи, принц Асгарда, Повелитель тьмы, обмана, хаоса и всевозможного зла?
Соображал бы Локи чуть яснее, может, и запротестовал бы громогласно против ужасающего титула, которым его наградили с поразительной уверенностью. Да, он принц Асгарда, но ни о каком повелителе тьмы и так далее в его свидетельстве о рождении не упоминалось.

– А вы кого предпочитаете? Мужчин или женщин?
– Я с равным удобством существую как те и другие.

— В морг на опознание явилось три девицы.
– Дочери?
– Жены.
– Мормон, что ли?
– Просто козел.

Он не чувствовал себя принцем. Скорее всего, королем ему тоже не бывать. Он не был создан воином и пока не знал, хочет ли стать злодеем. Просто не понимал, будет ли у него выбор.

– Можешь не верить, но после нашей встречи ваша жизнь никогда не будет прежней.

Она раскрывала объятия, и он шагал к ней, не обращая внимания на кинжал в ее рукаве.

Они молча смотрели друг на друга. Локи хотел бы объяснить, что не может отделить брата от невидимых сил, которые сделали их такими, какие они есть. Между братьями пролегла пропасть. И Локи не знал, как жить в мире, который они выстроили и продолжали строить, в мире, где его, младшего из братьев, ожидала участь предателя.

Тор расплылся в широкой и невероятно искренней улыбке.
– Ты завел друзей!
– Ничего подобного, – сердито ответил Локи.
– Но я же не хотел тебя обидеть, – пояснил Тор и добавил: – А люди, большинство, и не обиделись бы.
– Пожив среди людей, учишься мириться с их обществом. Научился же я жить рядом с тобой.
– Чего ты злишься?
– Ничего. Просто я не испытываю к ним... не завел я никаких друзей.

Локи вздохнул, но все же пересек комнату и плюхнулся рядом с Тео.
– Знаю, я нездешний, – начал Локи, пробегая взглядом написанное мелом меню, будто выбирал, что заказать, – однако мне кажется, в таверну обычно книги не приносят.
Тео позволил страницам захлопнуться с пыльным шлепком.
– И со времен Шекспира никто не называл это место «таверной».

Он никогда не станет королем. Один никогда и не считал его настоящим претендентом на престол. Правитель всегда смотрел только на Тора – юного бесстрашного воина, который пообтешется и со временем научится дипломатии и терпению. А Локи обтесать не получится. Слишком он угловатый, неудобный, сложный и непонятный. Такого захочешь обломать – сам сломаешься.

– Ты веришь во все это? – вдруг спросил Локи у Тео.
– Вы спрашиваете меня, верю ли я в спиритизм, или верю ли я в магию, стоя в двух шагах от бога из другого мира?

Он знал, каково это, когда тебя гонят, не принимают только потому, что ты отличаешься от других. Как хочется найти в себе силы гордиться тем, какой ты есть, даже если остальные считают, что быть таким вовсе не стоит. Понять подобное состояние может только тот, кто сам через него прошел.

Я предпочла бы нести смерть, чем умереть самой.

Чувства не делают нас слабыми. Они говорят о том, что мы открыты миру. Вы ощущаете движения вселенной, чего другие, возможно, лишены.

Одина разбудили, подняли с постели, и сейчас он, облаченный всего лишь в ночной халат, сурово смотрел на братьев. Во всех Девяти Мирах только Один и смог бы выглядеть так грозно в пижаме.

Младший сын Одина никогда не отличался силой и воинской выучкой и не раз слышал, что взгляд у него слишком острый и обиженные аристократы из других миров вполне могут о него прорезаться.

Амора никогда не была красивее, чем в минуты, когда превращалась в себя, мерцающая и изменчивая, как пламя свечи. Она возвращалась в свою кожу, как орлица опускается в гнездо, грациозно складывая крылья.

Амора не знала страха. Она говорила, что у нее нет времени, чтобы чего-то бояться.

Грустная фиалка из Альфхейма с лепестками нежно-голубого, как ледник, оттенка отшатнулась от тени Локи, когда он проходил мимо.