Empire of Silence

Мир так же переменчив, как океан. Спроси любого моряка, и он объяснит, что я имел в виду. Но даже самый жестокий шторм, Адриан… сосредоточься на его красоте. Уродство мира будет наползать на тебя со всех сторон. Тут уж ничего не поделаешь. Ни одна школа во Вселенной не сможет это остановить.

– Я не его пешка.
Так могла бы произнести эти слова змея; я сердито смотрел на наставника, и яд капал с моего языка.

Испуганный человек пожирает себя.

Уродство, – подумал я. – Это именно то, что Гибсон называл уродством мира».
Но возможно, мир оставался прекрасным, и только я сам был отвратителен.

Тишина. Глубокая, звенящая тишина. Та, что не в ушах, а в голове. Толпа – поскольку она была единым существом – кричала, чтобы заглушить эту тишину в душах.

Не думай о надежде. Надежда - это дым.

Странно думать о том, что дорогие твоему сердцу люди когда-то были чужими.

— По правде говоря, – признался я, – боюсь, что от меня не больше пользы, чем от обычного туриста. Мой опыт ограничивается лингвистикой и умением становиться у кого-нибудь на дороге.

«Погибели предшествует гордость».

— Радость – это ветер.

— Судьба всесильна.

— Ярость ослепляет.

— Разве чистоплотность не сродни праведности?

«Память подводит людей, – эхом прозвучали в моей голове слова Гибсона, так ясно, словно бы я увидел морщинистого, сгорбленного старика, стоявшего у сводчатого окна. – Она тускнеет, оставляя им только смутные, размытые впечатления о жизни, скорее мечты, чем подлинную историю».

Призраки – это просто ночное эхо того, что мы должны были увидеть днем, когда нас терзали угрызения совести.

Тишина. Глубокая, звенящая тишина. Та, что не в ушах, а в голове. Толпа – поскольку она была единым существом – кричала, чтобы заглушить эту тишину в душах. Я слышал ее, но не понял, что это такое. Не понял, что она означает.

Но так же, как вдумчивое чтение дает человеку возможность воспринять и обобщить истинный смысл написанного, рисование позволяет художнику запечатлеть дух увиденного.

Над всей ареной разнесся гонг: глубокий, скорбный, удивительно чистый. Его звук еще долго стоял у меня в ушах, предвещая мое собственное будущее.

Один мудрый человек как-то сказал мне, что человеческая плоть – самый дешевый товар во Вселенной, что жизнью мы расплачиваемся охотней, чем золотом.