Светлым магам вход воспрещен!

– Все понятно, – стараясь скрыть иронию, кивнула я. – По-умному молчать и не вытирать руки о скатерть.
– Умеешь ты перевернуть! – возмутилась мама. – Почему нельзя быть милой?
По утрам я физически была не способна источать обаяние и наряжаться в хорошие манеры. Лишить кого-нибудь голоса на пару минут, пока мы с Кэтти усаживаемся в громоздкий экипаж, – сколько душеньке угодно, а быть милой – только через труп счастливо упокоенного умертвия.
– С кем? – уточнила я.
– Со всеми! Будь милой со всеми в доме Торстенов! Если у них есть кошки, то и с ними тоже!
– Я чешусь от кошачьей шерсти, – сдержанно напомнила я. – Но не переживай: если вдруг надумаю вытереть руки о скатерть, то при этом обязательно улыбнусь.

– Я скучал по тебе, – промолвил он. – В моем замке снова стало тихо и очень темно.
– Ты не скучал, а читал познавательные книги, – ухмыльнулась я, вспомнив про дамский роман. – Почему так долго шел? Я почти отчаялась и хотела заново отбелить веснушки.
– Ты представить не можешь, как надежно охраняют студентов стены академии Эсвольд, – покачал он головой. – До тебя очень сложно добраться.
– Но ты сумел.
– Мне пришлось заплатить его величеству, – усмехнулся он.
– Ты подписал договор кровью и продал душу?
– Практически. Пообещал, что моя будущая жена не уйдет из светлого ковена.
– Твоя будущая жена об этом знает? – изогнула я брови.
– Я думал ей написать, но решил рассказать лично. – Темные глаза смеялись. – Ты скоро получишь диплом.
– Да.
– Добро пожаловать в большую жизнь, Агнесс. – Он мягко провел кончиком пальца по моим приоткрытым губам. – Я жду тебя с нетерпением.