Цитаты из книги Pequeñas mentiras

— Да, — согласилась Селеста. — Разумеется. Я знаю. Думаю, я этого не заслуживаю. Но я не жертва. Я бью его в ответ. Бросаю в него вещи. Так что я ничем не лучше его. Иногда я начинаю сама. То есть у нас очень нездоровые отношения. Нам необходима методика, необходима стратегия помощи… которая заставила бы нас прекратить это. За этим я сюда и приехала.

Сьюзи медленно кивнула:
— Понимаю. Как думаете, ваш муж боится вас, миссис Уайт?

— Нет, — ответила Селеста. — Не в физическом смысле. Возможно, он боится, что я уйду от него.

— Вы когда-нибудь пугались во время этих инцидентов?

— Пожалуй, нет. Или немного. — Она понимала, куда клонит Сьюзи. — Послушайте, я знаю, какими жестокими бывают мужчины, но у нас с Перри это не так уж страшно. Да, это плохо! Знаю, что плохо. Я не строю иллюзий. Но, понимаете, я никогда не попадала в больницу или типа того. У меня нет необходимости идти в приют, или убежище, или как там его называют. Не сомневаюсь, вы наблюдаете случаи намного хуже моего, а со мной все в порядке. В полном порядке.

— Вы когда-нибудь боялись умереть?

— Никогда, — без колебаний ответила Селеста. Но потом задумалась. — Ну, только один раз. Просто мое лицо… Он придавил меня лицом в угол дивана.

Ей припомнилось прикосновение его руки к своему затылку. Ее лицо было повернуто так, что нос смялся и ноздри защемились. Она отчаянно боролась, чтобы высвободиться, как проткнутая булавкой бабочка.

— Видимо, он не понимал, что делает. Но я действительно на миг подумала, что сейчас задохнусь.

— Наверное, вам было очень страшно, — монотонно произнесла Сьюзи.

— Да, немного. — Селеста помолчала. — Помню пыль. Там было очень пыльно.

Перри повернулся к Селесте. Его лицо вновь стало незащищенным, как в машине, как будто с него сорвали маску. С того раза, как Мадлен впервые упомянула имя Саксона в их книжном клубе, Селесту изводило какое-то воспоминание из времени перед рождением детей, еще до того, как Перри впервые ударил ее. Теперь это воспоминание встало на место. Во всей полноте. Как будто ждало, когда она восстановит его в памяти. Была свадьба кузена Перри. Та самая, когда Саксон и Перри проделали на машине весь обратный путь к церкви, где Элени оставила свой мобильник. Они сидели за круглым столом. Белая накрахмаленная скатерть. Огромные банты на стульях. Свет играет в бокалах с вином. Саксон и Перри предавались воспоминаниям о совместном деревенском детстве: самодельные тележки, и то время, когда Саксон спас Перри от обидчиков в школе, и тот случай, когда Перри нагло стащил из холодильника магазинчика банановую шипучку, а громадный страшный грек схватил его за загривок мясистой ручищей и спросил: «Как тебя зовут?» – и Перри ответил: «Саксон Бэнкс». Владелец магазинчика позвонил матери Саксона и сказал: «Ваш сын кое-что украл у меня», а мать Саксона ответила: «Мой сын здесь» – и передала ему трубку. До чего же смешно. Какой же ты был наглый! Как они смеялись, когда пили шампанское! – Это ничего не значило, – сказал Перри Селесте. Уши у нее наполнились невнятным гулом, словно она оказалась глубоко под водой.

Джейн внимательно взглянула на него. Сказанные сыном слова запечатлелись в ее мозгу. Это не я ее обижал. – Зигги, – начала она. Задавала ли она ему этот вопрос прежде? Кто-нибудь спрашивал его об этом? Или все снова и снова повторяли: «Это сделал ты, Зигги? Ты?» – Что? – спросил он. – Ты знаешь, кто обижал Амабеллу? Он моментально замкнулся в себе: – Не хочу об этом говорить. – У него задрожала нижняя губа. – Просто скажи мне, малыш, ты знаешь? – Я обещал, – тихо произнес Зигги. Джейн подалась вперед: – Что обещал? – Обещал Амабелле, что никому ничего не скажу. Она говорила, если я скажу, ее, может быть, убьют до смерти.

– Дети часто пребывают где-то между реальностью и фантазией, – возразила психотерапевт. – Ему всего лишь пять. В мире пятилетнего ребенка возможны любые вещи. Он все еще верит в Санта-Клауса и фею молочных зубов. Почему бы Дарту Вейдеру не быть его отцом? Но, по-моему, он скорее каким-то образом усвоил идею о том, что его отец… страшный и таинственный человек. – Я полагала, что лучше справляюсь со своей задачей, – заметила Джейн. – Я спросила, часто ли он говорит с вами об отце, и он сказал – да, но он понимает, что это вас расстраивает. Он был со мной очень суров и не хотел, чтобы я вас расстраивала. – Заглянув в свои записи, она подняла глаза. – Он сказал: «Пожалуйста, осторожно разговаривайте с мамой о папе, потому что у нее на лице появляется странное выражение». Джейн прижала к груди ладонь. – С вами все в порядке? – спросила психотерапевт. – У меня на лице странное выражение? – удивилась Джейн. – Немного, – ответила психотерапевт. Подавшись вперед, она понимающе взглянула на Джейн и спросила с откровенностью близкой подруги: – Догадываюсь, что отец Зигги был не таким уж хорошим парнем? – Не таким уж, – ответила Джейн.