Цитаты из книги Déjame que te cuente

Цирковой слон не убегает, потому что он с детства был привязан к такому же колышку. Я закрыл глаза и представил себе беззащитного новорожденного слоненка, привязанного к колышку. Я уверен, что тогда слоненок дергал и тянул изо всех сил, чтобы освободиться. Но, несмотря на все старания, он ничего не добился, потому что тогда кол был слишком прочен для него. Я представлял себе, как он вечером валился с ног, а наутро пытался снова и снова… Пока в один ужасный для него день он не покорился своей судьбе, признав собственное бессилие. Этот огромный и мощный слон не убегает из цирка, потому что думает, бедняжка, что не может. В его памяти осталось это ощущение собственного бессилия, испытанное им сразу после рождения. И хуже всего, что он больше никогда не ставил под сомнение эти воспоминания. Никогда больше он не пытался применить свою силу. — Такова жизнь, Демиан. Мы все немного похожи на слона из цирка: в этом мире мы привязаны к сотням колышков, ограничивающих нашу свободу. Мы живем, полагая, что «не можем» делать множество вещей, просто потому, что однажды, уже давно, когда мы были маленькими, мы пытались их сделать и не смогли. Тогда мы поступили, как этот слон, мы занесли в свою память следующую установку: «Не мог, не могу и не смогу никогда». Мы выросли с этой установкой, которую сами себе и дали, и поэтому больше ни разу не пытались выдернуть колышек. Иногда, слыша звон цепи, мы бросаем взгляд на колышек и думаем: Не могу и не смогу никогда.

Всякий раз, когда ты принимаешь какой-то подарок, Демиан, он может превратиться в долг, в зависимости от настроя дарителя или твоего собственного. Если бы так было всегда, то лучше бы вообще не принимать никаких подарков. Но если ты способен дарить, не ожидая ничего в ответ, и принимать подарки, не чувствуя себя обязанным, тогда ты можешь дарить или нет, получать или нет, но никогда не будешь чувствовать себя в долгу. И, что самое важное, никто не сможет не вернуть тебе долг, потому что никогда и никто не будет ничего тебе должен.

Жил-был лесоруб, который нанялся работать на лесозаготовки. Заработки были хорошие, условия работы еще лучше, поэтому он решил не ударить в грязь лицом. В первый день он явился к бригадиру, тот дал ему топор и выделил участок в лесу. Человек, полный энтузиазма, взялся за работу. В тот день он срубил восемнадцать деревьев. — Поздравляю! — сказал ему бригадир. — Так держать! Вдохновленный словами бригадира, лесоруб решил на следующий день работать еще лучше. Поэтому вечером он лег спать рано. Наутро он встал первым и пошел в лес. Несмотря на все свое усердие, он срубил только пятнадцать деревьев. «Наверно, я устал», — подумал он и решил лечь спать с заходом солнца. С первыми его лучами он встал, полный решимости побить свой рекорд в восемнадцать деревьев. Тем не менее в этот день он не сделал и половины. На следующий день было семь деревьев, потом пять и напоследок он потратил весь вечер на второе дерево. Беспокоясь, что скажет бригадир, лесоруб все ему объяснил, при этом он клялся и божился, что старается из последних сил. Бригадир спросил его: — Когда ты в последний раз точил топор? — Точил топор? У меня и времени на это не было; я был слишком занят, я валил деревья! — Какой толк, Демиан, начинать дело с приложения огромных усилий, которые вскоре сойдут на нет? Когда я очень напрягаюсь, мне всегда не хватает времени, чтобы восстановить силы. Отдыхать, менять род деятельности, заниматься чем-то другим — это зачастую способ отточить наши орудия труда. А продолжать делать что-то через силу — это, напротив, бесплодная попытка усилием воли компенсировать неспособность человека сделать что-нибудь в определенный момент его жизни.

Мы все немного похожи на слона из цирка (который не убегает, хотя привязан только на маленький колышек): в этом мире мы привязаны к сотне колышков, ограничивающих нашу свободу.

Мы живём, полагая, что "не можем" делать множество вещей, просто потому, что однажды, когда мы были маленькими, мы пытались их сделать и не смогли.

Тогда мы поступили, как этот слон, мы занесли в свою память следующую установку: "Не мог, не могу и не смогу никогда".

Мы выросли с этой установкой, которую сами себе и дали, и поэтому больше ни разу не пытались выдернуть колышек

— Дорого или дешево определяется путем сравнения цены (сколько стоит) и ценности (чего стоит). А не того, сколько стоит и сколько у тебя есть. Дорого то, чья цена больше его истинной ценности.

— Ценность нематериальных вещей, — продолжал Хорхе, — настолько субъективна, что только сам человек может определить, справедлива ли их цена. Но есть драгоценное имущество, которым мы владеем, не умея как следует ценить его. Это, например, человеческое достоинство. Мне кажется, что собственное достоинство, самоуважение, как я тебе уже говорил, настолько ценно, что расплачиваться им за что-то всегда выходит слишком дорого.

« идеология постиндустриального общества основана на обладании, а не на бытии, как сказал бы Эрих Фромм[16]. И чтобы убедить нас, что это правильно, нам вбили в сознание аксиому, которую мы выдаем автоматически, если не удается себя контролировать. Эта фраза является одновременно и стимулом и ловушкой. — Какая фраза? — А вот такая: ДЛЯ ПОЛНОГО СЧАСТЬЯ МНЕ НЕ ХВАТАЕТ ТОГО, ЧЕГО У МЕНЯ НЕТ. Речь идет не о машине, доме, хорошей зарплате или спутнике жизни. То, чего у меня нет, — это то-чего-у-меня-нет, а именно нечто невозможное. »