Сара, что ему от нас надо? – прямолинейно спросила Кира.

Юрист неубедительно всплеснула лапами.

– Откуда я могу знать за его планы? В его возрасте и маразме он может позволить себе любой каприз за чужой счет!

Реми всегда начинал доклад с самых несущественных новостей. Чтобы не с нахрапа обухом по голове, а сперва линейкой, потом молоточком, а затем уж кувалдой – авось начальница постепенно притерпится!

– Теперь она с черными стенами и красным потолком.
– Что?!
– Вы же сказали, что хотите покрасить комнату в приятные природные тона. Они так и сделали: скалы черные, небо красное.
– Красное?!
– Они с Кракоса.

Как сказала Сара: «Если баронский шкилет, покуда он еще был в бароне, не нашел себе грамотного редактора обогатить слово «земля» на большую букву и приделать к нему точные координаты, то с юридической точки зрения оно вполне может трактоваться как «почва», а не конкретная точка Галактики! А шо во времена баронского прародителя разговора за жизнь на других планетах вообще не было – уже совсем другая кредитная история!»

Толку сидеть-нервничать – террористы, может, еще и не прилетят, зато комиссия по приемке бани неотвратима.

Называть авшуров злопамятными было опять-таки неверно – они всего лишь помнили и поступали соответственно

– И что, он действительно может выиграть дело?!

– Обычно нет, – неубедительно обнадежила начальницу юрист. – Но хороший адвокат и нехорошие свидетели способны сделать феномен побольше призрака!

Я только что беседовала с Айзеком – боюсь, без еще одной гробницы мы от него не избавимся.

– Ви делаете предложение замуровать моего дорогого дядю в стену? – оживилась юрист.

на последних метрах ее обогнала Сара – вальяжная, забавно косолапящая авшурка при необходимости почти не уступала киборгам в скорости, ловкости и силе.

Реми терпеливо молчал. Чувство юмора у него было отличное, так что, видимо, проблема заключалась в юмористке.

Мне остро не хватает помпонов, – прошептала Трикси, наблюдая за сближением «дуэлянтов». – Таких, блестящих, которыми чирлидерши машут.

– Могу сбегать за вениками, – с готовностью предложил Джек.

«Стопудово опять в какой нибудь борщ вляпается!» – сердито подумал Женька, но вставать и догонять шебутного напарника не стал. Вляпается – отмоем и настучим по башке, это намного более эффективный способ воспитания, чем бегать следом, как наседка за цыплёнком.

– Но для музея должно хватить! – с энтузиазмом заверил Збышек. – В таком потрёпанном и подкрашенном виде кости даже лучше выглядят, живописнее. А недостающие можно напечатать, как и крыс!
– Окровавленных, с ошмётками плоти в зубах, – услужливо подсказала Трикси. – Одну посадить в грудную клетку, а другая пусть из глазницы выглядывает.

– Что, Эльвира украла твой фирменный рецепт – варить кофе в кастрюле?
– Вот именно – варить! По всем правилам! А не бахнуть в чан с кипятком пачку растворимого кофе и пакет сухого молока! Посмотри, там сверху комочки плавают!
– Ну не червяки же, – попытался утешить его Женька.

Жестоко спешенный столь причудливой логикой, Женька беспомощно уставился на напарника. Тот столь же непонимающе, но оптимистично пожал плечами: «Ну, по крайней мере, здесь не скучно!»

«Обездоленные» родственники Ванессы до сих пор скакали на всех новостных каналах, фонтанируя крокодильими слезами; впрочем, снискать общественное сострадание им было сложно, ибо холеные морды страдальцев, унаследовавших всего-навсего кучу акций и недвижимости, еле помещались в вирт-экран.

– Как вы могли впустить ко мне в спальню киллера?!
– Если бы мы ее не впустили, она бы обиделась и ушла.

После тридцати двух часов на ногах глава
ОЗК чувствовала себя так, будто ее действительно убили, воскресили и снова припахали работать, причем ее разваливающаяся плоть держится только
на макияже, поэтому главное – не делать резких движений.

— Подозреваю, что нас будут судить не по уголовному кодексу, – тяжело вздохнул капитан, – а по психиатрическому справочнику…