Цитаты из книги Дракон в её теле

– Выглядит очень вульгарно! – поделилась она своим мнением. – От девицы – может быть, а со стороны мужчины будет как комплимент: мол, вижу все твои прелести, солнышко, ценю каждую изюминку.

Как там говорила эра Марианна? К такому жизнь меня точно не готовила!

И принц… расплакался. К моему ужасу, он всхлипнул несколько раз, а потом просто разразился ревом, причитая: – Я так испугалась, Мэди, ты даже не представляешь! – Он обнимал девушку, положив голову ей на плечо, и хныкал! – Даже огня не чувствую. Совсем ничего, кроме ужаса! Какая же я невезучая-а-а…

«Прибить мало этого извращенца!» «Эр Айгари убьет меня. Он не перенесет такого удара, но сначала его не перенесу я…» «Скорее бы назад, в этом корсете сдохнуть можно от остановки дыхания…»

Мама проводила меня сочувствующим взглядом, отец смотрел зло и с упреком. Мэделин не скрывала ехидной усмешки: еще бы, она ведь с отцом спорила – и делала ставку против меня! Мне горничная рассказала… Досталась же сестра-двойняшка! Только ба поджимала тонкие губы и словно бы говорила взглядом: «Давай прикончим негодяя, я помогу избавиться от тела…»

– Воспитание, самообладание и достоинство – важнейшие факторы, отличающие человека разумного от сволочи.

Ее грудь то и дело вздымалась вверх, а вся поза целиком словно кричала: возьми меня немедленно. Но было одно препятствие – чужое тело, которое вообще никак не реагировало на мысли в голове.

На ее рев, будто муха на варенье, бросилась и гувернантка. Она словно ожила, взбодрилась и, вскочив, быстро подбежала к подопечной, обнимая с другого бока. Гладя принца по растрепанным светлым волосам, съерра вытерла его чуть распухший нос своим платком и стала промокать горючие слезы, грозно зыркая на меня. Я попятился.

всегда есть кто-то, способный одной подножкой перевернуть весь мир.

Человеку вообще свойственно переосмысливать все и меняться в лучшую сторону лишь в свете настоящих потерь, приближающихся с неумолимой силой.

– Скажи-ка еще вот что: твоя причина никак не пересекается с моей? – спохватился он, моментально став серьезным.
– Зря надеешься, – грустно вздохнул я, сделав театральную паузу, после чего счастливо добавил: – Наши причины – сестры.
Андриса перекосило:
– Фигурально, надеюсь?
– В прямом смысле слова, дружище, и никак иначе. Вот ведь везение, правда? Если все срастется, станем родными людьми!
– Я так рад.
– Слышу. У тебя зубы от радости скрипят.

Губы отца дрогнули, будто в попытке улыбнуться, но лицо оказалось слишком не приученным к таким странным порывам своего хозяина и выдало в итоге лишь странную мучительную гримасу.

Только с ним рядом холод уходил из меня, возвращая к жизни и напоминая, как может быть прекрасно простое человеческое тепло.

— Слава всевышнему! — Тин выскочил на нас из-за поворота, когда Андрис Геррард как раз собирался пропустить меня вперед. Едва не столкнувшись со мной, молодой человек извинился и, уставившись на старшего советника, взмолился: — Увольте меня!
— Не сегодня, — категорично заявил Геррард. — Поговорим об этом, как только я немного разберусь с делами и позволю себе небольшой отдых.
— Но ведь у вас не бывает отдыха.
— Вот именно, ты уловил суть.

— А принц-то тебе чем не угодил? — поразился я. — Красивый, обаятельный, образованный…
Теперь Мэделин нахмурилась:
— Максимилиан? — Она закатила глаза к потолку и громко фыркнула: — Мари, я тебя умоляю! Он же как младенец. Воспитания — ноль, ответственности — с мой мизинец.
— У тебя, между прочим, здоровенный такой мизинец.

Что толку волноваться о сделанном? Вернуть ничего не получится, так что лучше смириться и решать дальнейшие проблемы по мере их поступления.

Привязанности делают нас слабыми и недальновидными.