Lovely War

Единственные неизбежные вещи — это смерть и налоги

Ничто не побуждает к духовного развитию так, как Смерть

Она не могла поверить, что нарушает правила. С другой стороны, некоторые правила такие глупые, что нарушать их — одно удовольствие.

Только от тебя зависит, видишь ли ты шрамы на лице или бессмертную любовь.

Если не останется музыки и искусства и вся красота исчезнет - что у нас останется?

Хейзел сделала свой выбор. Она могла стать той, кого так боялась и кем всегда хотела быть.
Во всем были виноваты его ямочки. Империи рушились и из-за меньшего.

Должна сказать, что ее крик разбудил соседей. Она чуть не упала в обморок. Колетт согнулась пополам, а затем сползла на пол и заплакала.
Радость бывает и такой. Иногда она причиняет не меньше боли, чем горе.

Ничто не побуждает к духовному развитию так, как Смерть.

Любовь и искусство идут рука об руку, как баритон и альт, краски и холст, как восход солнца и горящая атмосфера.

Война стала причиной, по которой они встретились. А теперь она же их и разлучила.

Среди погибших были отец Колетт, ее дяди Поль и Шарль, ее кузен Габриэль и ее брат Александр. В мастерскую, где мужчины Фурье изготовляли деревянную мебель, ворвались немцы. У Колетт с матерью не осталось никого.
Когда раздались первые выстрелы, Стефан пробежал по улицам в поисках Коллет. Немцы поймали и застрелили его.

Двадцать третьего августа немцы вернулись с подкреплением. В этот раз они подожгли сотни домов. Они обвинили мирных жителей в убийстве немецких солдат, вытащили всех мужчин с их рабочих мест, из домов и укрытий и казнили прямо на улице. Женщины, дети и младенцы тоже были казнены. Почти семьсот человек.
Динан горел не один день. От него остались только дымящиеся головешки. Собор Богоматери сгорел вместе с колокольней. Над городом повисла тишина.

– О боже, – бормочет он. – Неужели я пришел в разгар семейного скандала? – Он осторожно берет край золотой сети двумя пальцами. – Как священнослужитель, я не одобряю такие методы, Гефест, но твоя искусная работа заслуживает уважения. Если любишь кого-то – отпусти его.
– Спорим, ты говорил Персефоне совсем другое? – Аресу кажется, что во второй раз прозвучало еще смешнее.

– Смертные такие… плотские. Они потакают своему аппетиту, издают булькающие звуки, а их тело извергает разные жидкости. Для вас, Любовь и Война, они могут быть полезны, но мой интерес к людям носит чисто духовный характер, – он содрогается от отвращения. – Нет, тела меня совершенно не интересуют.

Если бы я не смогла связать этих двоих к концу второго танца, Зевс был бы волен сделать Посейдона богом любви, а я бы отправилась присматривать за рыбами.

ЧТО ХУЖЕ? Когда сердце возлюбленного остывает? Или когда его забирает смерть?

«Что бы ни случилось, никогда не переставай любить…»

Стефан всегда был рядом, как бездомный пес, которого однажды имели неосторожность покормить.

Музыка. Ресницы. Волосы, пахнущие сиренью. Легкое касание ее губ на его щеках.

Что хуже? Когда сердце возлюбленного остывает? Или когда его забирает смерть?
Хуже всего, когда неведение бросает тебя из одной крайности в другую. Слишком много влюбленных оказываются в такой ситуации во время войны. Если письма прекратились, это значит, что они убиты или попали в плен? Мертвы или просто отдалились? Если вы гуманный человек - а именно таким была Колетт - вы надеетесь, что они живы и полюбят снова, если не вас, то кого-нибудь другого. Мучительное предательство сердца.