Throne of Jade

Готовность унизиться, казалось ему, способна вызвать лишь отвращение — даже в том, кто сам требует, чтобы ему поклонялись. Унизившийся неизбежно навлечет на себя презрение.

Дракон готов многое претерпеть, лишь бы остаться со своим капитаном. Вопрос в том, вправе ли порядочный человек требовать этого от него.

Драконы попадались буквально на каждом шагу. Большинство составляли голубовато-серые, занятые самым разнообразным трудом. Одни уже знакомым Лоуренсу способом перевозили людей, другие тащили грузы. Многие разгуливали одни, без наездников — ошейники на них отличались по цвету, как драгоценности на мандаринах. Сяо Вэй подтвердил, что каждый цвет соответствует определенному чину и что эти драконы состоят на государственной службе.

— Все дело в отборе людей. У нас человек, как правило, должен прослужить в воздушном корпусе много лет, прежде чем его сочтут достойным присутствовать при появлении на свет дракона. В таких обстоятельствах упомянутая вами ранняя привязанность, как мне кажется, лишь способствует укреплению взаимной дружбы дракона с опекуном.

Изумление Лоуренса перешло все пределы. Он всегда слышал, что дракона следует приручать сразу же по выходе из яйца, иначе тот станет диким и улетит, но пример китайцев служил прямым доказательством обратного.

— Мне кажется, они не разбиты на пары, — заметил он и добавил, видя непонимающий взгляд китайца: — Дети сидят не рядом со своими драконами — притом мальчики, по-моему, слишком малы.

— Эти драконята вылупились недавно, и спутников им выбирать еще рано. Они сделают это, когда им будет пятнадцать месяцев, а мальчики тем временем подрастут.

— Я вижу, у вас тоже есть капитаны женского пола, — сказал Лоуренс Сяо Вэю. — Им поручают драконов каких-то определенных пород?

— Женщины сопровождают всех драконов, поступающих на военную службу. Такой выбор, конечно, способен сделать лишь дракон низшей породы. Например, изумрудник — вон тот, зеленый. Они слишком медлительны и ленивы, чтобы сдавать экзамены. Алые же цветки слишком драчливы и потому годятся только для военного поприща.

Портал охраняли императорские гвардейцы и двое драконов: один уже знакомой красной породы, другой ярко-зеленый с красными отметинами.

Начался разъезд, где средством передвижения служили драконы.

— Очень удобный вид транспорта, верно? — заметил де Гинь, и Лоуренс охотно с ним согласился.

Драконы обычной голубовато-серой породы носили легкую шелковую сбрую, к которой привешивались петли из широких шелковых лент. Первый по очереди пассажир занимал верхнюю петлю, остальные рассаживались ниже. Все крепко держались за основную шлею, что было вполне надежно, пока дракон летел по прямой.

Перед драконами водрузили гигантские медные блюда. На каждом лежал зажаренный целиком олень. Нанизанные на рога апельсины с гвоздикой распространяли приятный для людей аромат, начинка состояла из орехов и красных ягод.

Драконы, хорошо напоенные и накормленные, могли дрейфовать по ветру целый день.

Дракон охотно согласился на повторное предложение съесть что-нибудь, и от двух коров с бараном остались одни копыта.

Авиаторы получали почту быстрее всех остальных благодаря драконам-курьерам, летавшим между запасниками.

Отчаянный, как все драконы, выучился говорить еще в скорлупе — но в отличие от других узнал за это время целых три языка и не забыл ни одного, даже самого раннего.

Моряки предпочитают видеть в драконе боевую машину, что-то вроде корабля, который дышит и умеет летать, орудие, полностью подчиненное человеческой воле. Они понимают, что этот зверь невероятно силен — еще бы, при такой-то величине; если его из-за этого и боятся, то так, как можно бояться очень сильного и свирепого человека.

Драконы весьма легко относятся к чужой собственности, ревностно оберегая при этом золото и драгоценности, принадлежащие им самим.

Дракон в случае гибели своего капитана бросается на врага с удесятеренной яростью — неуправляемый, но крайне опасный.

Ни один дракон не станет сражаться, если к горлу его капитана приставят клинок.

Корпусу приходится считаться с особенностями драконов, и ценных, плюющих кислотой длиннокрылов всегда ставят в центр формации — что ж поделать, если подчиняются они исключительно женщинам.