Цитаты из книги Зміїна зала

— Придумай какой-нибудь отвлекающий маневр, — нетерпеливо сказала Вайолет, по-прежнему глядя сквозь стену на груду чемоданов, которую складывал доктор Лукафонт. — Какой отвлекающий маневр? — взволнованно спросил Клаус. — Как? — Клаус, ради бога, — ответила старшая сестра. — Ты прочел сотни книг, наверняка читал и про то, как придумывают отвлекающие маневры. Клаус на секунду задумался: — Чтобы одержать победу в Троянской войне, древние греки спрятали своих воинов внутри огромного деревянного коня. Это был своего рода отвлекающий маневр. Но на строительство деревянного коня у меня нет времени. — Значит, тебе придется придумать что-нибудь другое, — сказала Вайолет и, не сводя глаз со стеклянной стены, пошла к двери.

А сейчас мне необходимо употребить довольно избитую фразу «тем временем на ранчо». Слово «избитая» здесь означает «использованная столь многими-многими писателями, что ко времени ее употребления Лемони Сникетом она превратилась б затасканное клише». «Тем временем на ранчо» — это фраза, которая употребляется, чтобы связать то, что происходит в одной части рассказа, с тем, что происходит в другой его части и не имеет ничего общего ни с коровами и лошадьми, ни с людьми, которые работают в сельской местности, где находится ранчо, ни даже с жирным соусом, которым там приправляют салаты. Здесь фраза «тем временем на ранчо» относится к тому, что делала Вайолет, пока Клаус и Солнышко оставались в Змеином Зале. Ведь когда Клаус начинал свои изыскания в библиотеке Дяди Монти, а Солнышко охраняла дверь своими острыми зубами, Вайолет занималась тем, что, по моему глубокому убеждению, не может вас не заинтересовать.

It is a curious thing, the death of a loved one. We all know that our time in this world is limited, and that eventually all of us will end up underneath some sheet, never to wake up. And yet it is always a surprise when it happens to someone we know. It is like walking up the stairs to your bedroom in the dark, and thinking there is one more stair than there is. Your foot falls down, through the air, and there is a sickly moment of dark surprise as you try and readjust the way you thought of things.

Но сироты были слишком обеспокоены, чтобы закусывать, и слишком поглощены усилиями проникнуть в планы Стефано, чтобы получить удовольствие от «Зомби на снегу», фильма просто замечательного. Когда зомби в первый раз поднимались из сугробов, окружающих альпийскую рыбачью деревушку, Вайолет старалась представить себе, каким образом Стефано мог бы пробраться без билета на борт «Просперо» и сопровождать их в Перу. Когда отцы города возводили преграду из крепкого дуба, в которой зомби все равно прогрызут лазы, Клаус ломал голову над тем, что имел в виду Стефано, говоря о разных случайностях. А когда Герта, маленькая молочница, подружилась с зомби и вежливо попросила их перестать поедать обитателей деревни, Солнышко, которая по причине слишком юного возраста не понимала всей сложности положения сирот, старалась придумать способ расстроить планы Стефано, каковы бы они ни были. В финальной сцене фильма зомби вместе с жителями деревни веселились на Майском празднике, но трое бодлеровских сирот так нервничали и испытывали такой страх, что не могли радоваться заодно с ними.

Но тогда почему ее называют Невероятно Смертоносной Гадюкой? Дядя Монти снова рассмеялся. — Это мисноминация, — сказал он, используя слово, которое здесь означает «очень неподходящее название». — Раз я ее обнаружил, то должен был как-то назвать, помните? Никому не рассказывайте про Невероятно Смертоносную Гадюку, потому что я собираюсь представить ее Герпетологическому обществу, хорошенько их напугать и только потом объяснить, что эта змея совершенно безобидна! Они смеются над моим именем бог знает как. «Привет-привет, Монтгомери Монтгомери, — говорят они. — Как поживаете, как поживаете, Монтгомери Монтгомери?» Но на следующей конференции я сам посмеюсь над ними. — Дядя Монти выпрямился во весь рост и заговорил дурашливо преувеличенным тоном: — «Коллеги! — скажу я. — Позвольте представить вам мой новый вид, Невероятно Смертоносную Гадюку, которую я нашел в юго-западном лесу… ах, боже мой! Она уползла». А потом, когда мои коллеги-герпетологи, визжа от страха, запрыгнут на столы и стулья, скажу им, что эта змея и мухи не обидит! Представляете, как они взбесятся?

Есть еще одна история, имеющая отношение к волкам, которую вам, вероятно, читали и которая столь же нелепа. Я говорю про Красную Шапочку, крайне неприятную маленькую девочку, которая, как и Мальчик, Который Кричал "Волки!", упрямо вторгалась на территорию опасных животных. Вы, конечно, помните, что волк, после того как Красная Шапочка очень грубо с ним обошлась, съел ее бабушку и для маскировки надел на себя ее одежду. Это самый смехотворный эпизод всей истории, ведь каждому ясно, что даже такая недалекая девочка, как Красная Шапочка, сразу отличила бы свою бабушку от волка, одетого в ночную рубашку и пушистые тапочки. Если вы кого-то знаете так же хорошо, как собственную бабушку или маленькую сестренку, то сразу распознаете, когда они настоящие, а когда поддельные.

When you were very small, perhaps someone read to you the insipid story—the word "insipid" here means "not worth reading to someone"—of the Boy Who Cried Wolf. A very dull boy, you may remember, cried "Wolf!" when there was no wolf, and the gullible villagers ran to rescue him only to find the whole thing was a joke. Then he cried "Wolf!" when it wasn't a joke, and the villagers didn't come running, and the boy was eaten and the story, thank goodness, was over. The story's moral, of course, ought to be "Never live somewhere where wolves are running around loose," but whoever read you the story probably told you that the moral was not to lie. This is an absurd moral, for you and I both know that sometimes not only is it good to lie, it is necessary to lie.

"Doog!" Sunny shrieked, in a generic cry of frustration, and pounded her little fist on the floor. The word "generic" here means "when one is unable to think of anything else to say," and Sunny was not alone in this. Violet and Klaus were of course too old to say things like "Doog!" but they wished they weren't. They wished they could figure out Count Olaf's plan. They wished their situation didn't seem as mysterious and hopeless as it did, and they wished they were young enough to simply shriek "Doog!" and pound their fists on the floor.

When somebody is a little bit wrong—say, when a waiter puts nonfat milk in your espresso macchiato, instead of lowfat milk—it is often quite easy to explain to them how and why they are wrong. But if somebody is surpassingly wrong—say, when a waiter bites your nose instead of taking your order—you can often be so surprised that you are unable to say anything at all. Paralyzed by how wrong the waiter is, your mouth would hang slightly open and your eyes would blink over and over, but you would be unable to say a word. This is what the Baudelaire children did. Uncle Monty was so wrong about Stephano, in thinking he was a herpetological spy rather than Count Olaf, that the three siblings could scarcely think of a way to tell him so.

Трое сирот притихли, каждый вдруг вспомнил, кем он был четыре года назад. Вайолет тогда было десять, и она носила короткие волосы. Она вспомнила, что примерно в это время изобрела новую точилку для карандашей. Клаус вспомнил, что тогда, лет восьми, увлекался кометами и прочел на эту тему все книги из родительской библиотеки. Четыре года назад Солнышка, разумеется, еще не было на свете, и сейчас она пыталась вспомнить, на что это было похоже. Очень темно, решила она, и нечего кусать. Трем юным Бодлерам четыре года казались целой вечностью.

Я не могу позволить вам гнаться за опасными преступниками, — ответил мистер По. — Я отвечаю за вашу безопасность и не допущу, чтобы вам причинили хоть малейший вред. — Тогда сами бегите за ними! — крикнул Клаус. — Только скорее! Мистер По шагнул через порог, но остановился, услышав шум заводящегося мотора. Два негодяя — здесь это слово означает «ужасные люди» — добрались до машины доктора Лукафонта и уже отъезжали. — Забирайтесь в джип! — воскликнула Вайолет. — Следуйте за ними! — Взрослый человек, — твердо сказал мистер По, — не позволит себе ввязаться в автомобильные гонки. Это дело полиции. Сейчас я им позвоню, и они, может быть, устроят засаду.