My Dark Vanessa

— Он разъял ее имя на части и сложил их по-другому, – сказал Стрейн. – Ван-эсса стала Ванессой. Тобой.
Я не говорила этого, но иногда чувствовала, что именно так он поступает со мной – разнимает на части и складывает их по-другому.

Но этот вопрос меня поразил. До сих пор поражает. Он предполагал активную роль — влюбилась ли я в него? Не помню, чтобы кто-то, с кем я делилась своей историей, меня об этом спрашивал. Вопросы сводились только к тому, спала ли я с ним, как все началось, как все закончилось, но никто ни разу не спросил, любила ли я его.

волнение никогда ни к чему хорошему не приводит. Волнение заставляет людей лезть не в свое дело. Всякий раз, когда я слышала: «Ванесса, я за тебя волнуюсь», мою жизнь разрывало на куски.

Я теперь не была человеком. Я стала беспредельна. Пока они, обычные и приземленные, шли по кампусу, я парила, оставляя позади кленово-рыжий хвост кометы. Я больше не была собой, не была никем. Я была красным шариком, повисшим на суку. Абсолютной пустотой.

Дело было не только в том, что мои стихи никуда не годились, и не в том, что я не могла выбрать место для занятий, не выбившись предварительно из сил. Это было более тёмное чувство – страх, что со мной что-то не так и я никогда не смогу стать нормальной.

Существовали вещи, в которые ему необходимо было верить, чтобы жить в ладах со своей совестью, и с моей стороны было бы жестоко назвать их ложью.

Мысли были просто отшлифованными водой камнями, которые я подбирала, равнодушно разглядывала и снова бросала в озеро.

Возможно, однажды я превращусь в женщину, которая заколачивает в своей квартире окна, чтобы ей не мешали жить в грязи собственного прошлого.