Цитаты из книги Горькое счастье

Голубеет моя гора,
Встал туман прохладный и тонкий.
Вот и ночь. Помолись, сестра,
О твоей бездомной сестренке.

Вѳдь мне, покорной, надо очень мало
Для грустной благодарности земле.

Солнце ниже, ласковей, янггарней...
В нем медовое дыханье лип,
Теплый запах хлеба из пекарни
И дверей ее певучий скрип.

На холме у церкви, на рассвете         Просидеть блаженных полчаса…         Иногда чудесно жить на свете –         Этот щебет, холодок, роса…

За горою рденье огневое,         Миг – и солнца золотой поток,         И тепло прозрачное, живое,         Божьей лаской греющее лоб,

И дымок от сохнущей скамейки,         И росой тяжелая трава,         И, со сна и трепетны, и клейки,         Молодых березок кружева…

Уходишь, всё легче во мглу скользя, —         Прости, прошу!         Казалось, дышать без тебя нельзя,         А вот — дышу.

Хоть радость неслышно ушла с тобой,         Есть жизнь во мне:         Должно быть, для жизни важнее — боль,         Нужней, родней.

Свободна? О да, не спорю, –         Да только что же!         И щепка в открытом море         Свободна тоже.

И щепкой кружусь одна я         В пустыне водной;         Плыву — а куда, не знаю –         Совсем свободно.

Слушай, Жизнь! Меня, твою родную,         Тоже где-то в мире сохрани, —         Я тебя к стихам моим ревную.         Я уйду — останутся они.

Ими полны многие страницы —         Легкий нержавеющий сосуд, —         Чей-то с ними взгляд соединится,         Чьи-то губы их произнесут…

Я беру лицо твое в ладони:         Посмотри и улыбнись опять.         Неужели ты меня прогонишь,         Словно невнимательная мать?

Мне недолго пить красу земную,         Но пока я вижу и дышу —         Я тебя, любимая, ревную         Даже к моему карандашу.

С орехом белка бросилась к дуплу,         И ласточка в гнездо нырнула — дома.         И муравей по серому стволу         Перебежал тропинкою знакомой.

А я без цели медлю на пути.         Легла в траву. Тепло. Глаза прикрыла.         И мне не то что некуда идти,         Но только вот зачем идти — забыла.

Уходят лица, имена и даты,         Смолкает звук любимого стиха.         Что было розой радости когда-то —         В листах альбома — ломкая труха.

Но я молю, забыв о расстоянье,         Забыв о тысячах ушедших дней, —         До моего последнего дыханья         Не уходи из памяти моей!

На осенний пойду пустырь,         Чтоб в траву золотую лечь,         Чтоб в глаза – только свет и ширь,         А себя – словно бремя с плеч.

Там плывут облака – ничьи –         Над тяжелой, пленной землей…         А потом в волосах репьи,         Словно пес, принесу домой.

Подниму, и вздохну, и брошу –         Пусть другой найдет на пути.         Счастья слишком большую ношу         Не по силам уже нести.         Для таких вот – слабых, усталых         Есть у Бога иной запас:         Видишь россыпь радостей малых?         Видишь, сколько? Они – для нас.

Сгорело всё, что эта жизнь дала мне,         Подметено. И пепел сер и чист.         И лишь стихов прозрачный след — на камне         Запечатленный лист.

Мы крошки с Божьего стола,         Осколки первой тайны —         Все наши жизни и дела         Так странны и случайны.

Но как, беспомощно любя,         К Тебе вернуться снова?         Как вылупиться из себя,         Из зеркальца кривого?

Забыть, что в нем отражено,         Разбить земные меры         И снова стать с Тобой одно         В огне плавильном веры?..

ДУША

Я спала, как серый мрамор в глыбе, —         Мысль невоплощенная Твоя:         Ты меня резцом из камня выбил,         Для отдельной жизни изваял.

И раскрылось мраморное око,         И увидело, что мир — вовне, —         Я сотворена. Я одинока.         Я свободна. Что же страшно мне?

Ветер, облака уже не братья,         И земля — не мой родимый дом…         Не оставь теперь меня, Ваятель,         В первом одиночестве моем!

Вот выпал снег – и растаял.         Вот жил человек – и умер.         И чья-то лодка пустая         Толчется в прибрежном шуме.

Но к ней не придет хозяин –         Уплыл он в страну иную.         Лишь небо светло зияет,         Не видя печаль земную.

Всё, во что мы верили, не верили,         Что любили, знали, берегли, –         Уплывает, словно на конвейере,         С кровью сердца и с лица земли.

Или это мы летим неистово,         Или это нас волна несет?         Так порою отплывают пристани,         А стоит идущий пароход.

Вся жизнь прошла как на вокзале –         Толпа, сквозняк, нечистый пол.         А тот состав, что поджидали,         Так никогда и не пришел.

Уже крошиться стали шпалы,         Покрылись ржавчиной пути, –         Но я не ухожу с вокзала,         Мне больше некуда идти.

В углу скамьи, под расписаньем,         Просроченным который год,         Я в безнадежном ожиданьи         Грызу последний бутерброд.

Не жена и не любовница,         Не подруга и не мать –         Мне бесплодною смоковницей         Над источником стоять.

И, как лист на лист, похожие         Шелестят на солнце дни, –         Лишь случайные прохожие         Отдохнут в моей тени.

И, вставая, чуть оглянется         На приветную листву         Та неведома странница,         Для которой я живу.

Лес рубили – и всё зверье         Дальше в горы ушло пугливо.         И я знала: счастье мое         Так же срубят – и вниз с обрыва!

Не останется даже пня         В тихой чаше моей любимой,         Чтобы вспомнило про меня         То зверье, возвращаясь мимо.

И от ладана свежих смол,         От прохлады высокой чаши —         Счастье мертвое, словно ствол,         Увезет грузовик пылящий.

Подушку мха беззвучно оторвав,         Я черный плат земли нашла под нею –         И, наклонившись, медленно пьянею         Прохладным соком нерожденных трав.

Смотрю, как нежная лесная тля         На корешок всползает невесомо, –         И, как она, в лесу я тоже дома,         И, как она, одно с тобой, земля!