Чародейка по ошибке

«Любовь – это единственное, ради чего нужно жить».

– В страхе нет ничего постыдного, Дана.
Он снова непривычно сократил мое имя. И мне это нравилось.
– Боятся все. Даже те, кто называет себя бесстрашным. Просто одни тонут в страхе, а другие побеждают, не дают ему взять верх.

– Но вначале покушать! Скромненько…
– Двенадцать блюд всего, – влезла вредная мара. – Особый вид пыток, Туя – их создательница. Действуют безотказно, после двенадцатого блюда сдаются даже маги смерти!

– По крайней мере, нашу сильную половину даже в темноте не перепутаешь с томной леди, как твоего Ричарда! – усмехнулся Эв.
– Ну да. Мужчины нашей славной семьи больше похожи на помесь скалы и подслеповатого осла. Такие же надежные, упрямые и не желающие видеть дальше своего носа в делах, касающихся любви.

Как любила повторять тетушка, в семье должна быть одна леди. И лучше, если это будет действительно дама.

– А что такое любовь? – едва слышно спросила я, чувствуя себя совсем глупо.
Столько всего читала, слышала от тетушки и… запуталась.
– У всех по-разному, – улыбнулась мара. – У кого-то это огненный ураган, у кого-то летний дождь. Для одних – сладкая сказка, для других – жизнь. То, без чего нельзя дышать.

— Боятся все. Даже те, кто называет себя бесстрашным. Просто одни тонут в страхе, а другие побеждают, не дают ему взять верх.

Не позволь умереть от жажды ближнему, даже если он только что выпил бочку воды.

Кольцо на палец ноги, признание в любви от отца того, кого я люблю. Светлые боги, детей мне вместо аиста принесет некромант?

Мы шагнули в портал. На следующей границе все повторилось с точностью до вопроса.

– С какой целью везете? – закончив пересчитывать, спросил полный лысоватый блондин.

– Тетя болеет, – с трудом сдерживая смех, ответил Эв.

– И сколько у вас теть? – уточнил пограничник.

– Четыре! – и глазом не моргнул темный.

– И все болеют?!

– Все!