Цитаты из книги Elantris

Имелся только один способ выяснить, что происходит с гвардейцами. Сарин была единственным новичком, который попал в город после их исчезновения; только она могла рассказать, что творится в стране.
Но принцесса отказывалась говорить о внешнем мире. С ней что-то случилось, и воспоминания о происшедшем причиняли боль. Видя ее нежелание, Раоден не настаивал – он не хотел настроить девушку против себя. По правде говоря, он наслаждался ее обществом. Язвительный юмор Сарин вызывал у него улыбку, отточенный ум интриговал, а независимый характер внушал надежду на будущее. Десять лет принцу приходилось иметь дело с женщинами, которые только и думали, как сидит на них платье (особенно его раздражало, что слабовольная мачеха задает тон подобной недалекой наивности), и он мечтал о той, кто не станет прятаться за чужие спины при первом намеке на неприятности. Как его давно умершая мать.

— Я был занят.
Галладон фыркнул и что-то пробормотал себе под нос.
— Что ты сказал?
— Я сказал: «двухголовому феррину никогда не покинуть своего гнезда».
Принц улыбнулся – он знал джиндоскую поговорку. В тамошних болотах часто можно было услышать, как кричат и ругаются друг с другом эти голосистые птицы. Поговорку употребляли по отношению к тем, кто нашел новое увлечение, в том числе и любовное.
— Будет тебе, – обернулся он к другу. – Все не так плохо.
— Сюл, за последние трое суток вы разлучались, только чтобы посетить удобства. Она бы стояла сейчас рядом с нами, если бы я не утащил тебя тайком.
— Ну, – пробормотал в сторону принц, – она моя жена.
— И когда ты собираешься поставить ее в известность?
— Когда-нибудь. Не хочу, чтобы она чувствовала себя скованной обязательствами.
— Ни в коем случае.

Неожиданность перемены пригвоздила ее к месту. Сарин почудилось, что она вдруг шагнула из полной темноты на ласковый солнечный свет, вынырнула из затхлого пруда в теплый летний воздух. Ровная черта отсекала грязь и запустение Элантриса от сверкающей девственной белизны мостовой. В любом другом месте чистота улицы приятно порадовала бы глаз, но не удивила. Однако здесь, после затянутых слизью развалин, принцессе показалось, что она попала в обещанный Доми рай.
Она остановилась у каменных ворот и не могла оторвать широко распахнутых глаз от раскинувшегося перед ней оазиса в городе мертвых. По улицам ходили люди, они занимались работой и переговаривались; на каждом явственно виднелось проклятие шаода, но все улыбались. Никто не кутался в лохмотья, которые она привыкла считать единственной доступной в Элантрисе одеждой; здесь одевались в простые рубашки, дополненные юбками или брюками. Все цвета радуги в различных немыслимых сочетаниях резали глаз. Сарин с изумлением узнала присланную ею ткань. Но то, что задумывалось как оскорбительный жест, элантрийцы носили с удовольствием: зеленая, желтая и красная одежда подчеркивала жизнерадостность жителей.

Хратен с удовлетворением наблюдал, как кораитские жрецы вывели из зала потрясенную принцессу.
— Вы стали свидетелями кары Джаддета, – громко объявил он.
Герцог Ройэл сидел на краю тронного возвышения, сжимая руками опущенную голову. Молодой джиндоский барон, казалось, разрывался от желания догнать жрецов и потребовать освобождения принцессы, а воинственный граф Иондел, не скрываясь, плакал. Хратена удивило, что их горе не доставляет ему радости. Падение Сарин стало необходимостью, но ее друзья не представляли опасности, по крайней мере пока. Почему же ему не давало покоя воспоминание, как никто не проливал слез, когда его, джьерна, отправили в Элантрис?

Герцог от души рассмеялся. Но не успело его веселье улечься, как тишину в карете нарушили громкие вопли с улицы. Принцесса вздрогнула, но кричали не от боли или ярости: крики звучали радостно. Она выглянула из окна и увидела собирающуюся на поперечной улочке толпу.
— Что происходит? – забеспокоился Ройэл.
Карета поравнялась с толпой, и Сарин безошибочно узнала высокую фигуру в центре. Она онемела от изумления:
— Но… но это невозможно!
— Что там?
— Хратен. – Принцесса не могла оторвать от жреца взгляда широко распахнутых глаз. – Он сбежал из Элантриса!
Тут она поняла, что лицо джьерна больше не уродовали темные пятна.
— Доми милостивый, он излечился!

— В любом случае, – сменил тему герцог, – наша свадьба должна состояться как можно скорее, иначе Телри не остановить.
— Что вы предлагаете?
— День похорон Йадона. По закону его правление закончится в момент похорон.
Через четыре дня – помолвка получилась рекордно короткой.
— Мне жаль, что вам придется пройти через подобное испытание, – продолжал Ройэл. – Вам, должно быть, неприятно думать о замужестве с дряхлым старикашкой.
Сарин невольно улыбнулась ласковому тону и положила ладонь ему на руку:
— Честно говоря, я считаю, что мне повезло. Немного найдется в мире людей, брак по расчету с которыми я почла бы за честь.
Морщинистое лицо старого придворного расплылось в озорной улыбке.
— Какая жалость, что Эхан уже женат.
Сарин убрала руку и хлопнула его по плечу:
— Я пережила достаточно потрясений, Ройэл, не провоцируйте у меня несварение желудка.

Ройэл вгляделся в ее лицо и хмыкнул:
— Вы уже догадались, ваше высочество?
— Поэтому вы никогда не устраиваете праздников?
Герцог кивнул:
— От них трудно отвязаться даже на чужом балу, но на своем собственном, где меня связывает роль хозяина, избавиться от этих гарпий невозможно.
— Будьте осторожнее, ваша светлость. На моем первом балу Шуден тоже жаловался, а посмотрите, что с ним случилось.
— Шуден подходил к делу неправильно. Он пытался убежать, а каждому известно, что, как ни беги, всегда найдется бегун порезвее. Я же не пытаюсь скрываться. Мне доставляет несравненное удовольствие кружить их жадные головы.