L'angelo

– Чего ты сегодня наелся?
– Только бензодиазепинов. И модафинила.
– Алкоголь?
– В дозволенных пределах.
Коломба покачала головой:
– Иногда я поражаюсь, как ты еще копыта не отбросил.
Он ухмыльнулся:
– Стараюсь держаться подальше от дурных компаний.

"......если он и не был способен победить фобии усилием воли, то мог хотя бы заставить себя поступать так, как требовала необходимость. По его мнению, в этом и заключалась разница между человеком, страдающим от фобий, и трусом...."

"....Мы да карабинеры – единственные, кто удерживает страну над пропастью, Каселли. Только благодаря нам она не превратилась в еще больший притон. Мы непогрешимы? Нет. Мы ошибаемся, лжем и воруем, как и все прочие люди, но мы защищаем мир от худшего зла. Только ты… больше так не считаешь. Ты потеряла веру...."

"– Я знавал немало таких, как ты.
– Да неужели? И какими же они были?
– Когда я с ними расставался – мертвыми."

"– И не делай ничего, о чем можешь пожалеть.
– Боюсь, это невозможно.
– Тогда не делай ничего, о чем я могу пожалеть."

".... теперь служительница закона, которой вы были ранее, вынуждена иметь дело со служительницей закона, которой вы стали сейчас. Я думаю, что никому не под силу пережить столь суровые испытания, не понеся бремя последствий...."

"В отличие от Коломбы единственной защитой старика была вера, которой – по крайней мере, для этого мира – оказалось недостаточно...."

– Да вы просто дьявол!

– Позже заставлю тебя подписать договор, – ухмыльнулся Данте

Религия может воспламенить кого угодно

Мужик был конченым кретином, – одевался как кретин: брюки с отворотами и мокасины на босу ногу, – у него была кретинская, да вдобавок еще и загорелая физиономия, и, словно этого было мало, разговаривал он тоже как кретин. Данте Торре с трудом удержался, чтобы не сообщить кретину его диагноз