Гиперион, или отшельник в Греции

Мы любим молодость, только когда она уже прошла

С пустым сердцем и ограниченным умом, право же, очень легко быть счастливым, спокойным

Человек — солнце, всевидящее, всепреображающее, если он любит

Высь над тобою и даль пред тобою, конечно, мертвы и пустынны, потому что мертво и пусто внутри тебя.

Отгонять мух — вот отныне вся наша работа; пережевывать события в нашем мире, как дети жуют сухой фиалковый корень, — вот к чему свелись наши радости

Разве можно быть довольным оттого, что принял решение, хотя ты еще не приступил к действию, разве бывает спокойствие перед победой?

Ах, отчего душа способна быть и всегда полной стремлений, и такой робкой!

Если у тебя остаëтся хоть один час в день для свободной деятельности ума, когда ты можешь удовлетворить свои насущнейшие и благороднейшие потребности, это очень много, во всяком случае достаточно, чтобы набраться сил и бодрости на прочее время.
Брат! Береги от уныния лучшую часть своего существа, не падай духом ни при каких обстоятельствах — ни при каких! (p. 315)

Тщетно иные пытались радостно выразить
радость,
Слышу ее наконец, высказанной через
печаль.

Мы жалеем мертвых, как будто они чувствуют смерть, а ведь мертвые покоятся в мире.

Присутствие Гегеля действует на меня благотворно. Я люблю спокойных и рассудительных людей, потому что по ним можно хорошо ориентироваться в мире, когда толком не знаешь, в какую ловушку попался ты сам и твой мир. (p. 366)

Великая скорбь и великая радость лучше всего воспитывают людей. А вот жизнь сапожника, когда человек изо дня в день сидит на своëм стуле и делает то, что можно делать даже не просыпаясь, — вот это безвеменно сводит дух в могилу. (p. 354)

Кто лишь о смертном печется, тот в бренную землю уходит,
Но до эфирных высот, к свету возносится тот,
Чтит кто и тайны любви и высотам божественным верен,
Тот, кто в надежде живя, тихо смиряет судьбу. (p. 293)

и, как луч солнца опаляет им же
вызванные к жизни земные растения, так человек сам губит прелестны цветы, распустившиеся в его сердце, — радости родства и любви.

Ничто живое не способно так бурно расти и так безвременно увянуть, как человек.

лучше умереть, потому что ты жил, чем жить, потому что никогда еще не жил! Не завидуй не знающим скорби, тем, кто не страдал, этим истуканам, которым ничего не нужно, ибо они нищи душой; они не спросят, идет ли дождь, светит ли солнце, ибо у них нет ничего, что надо бы возделывать.

Ты, как и я, знаешь, что люди по большей части хорошо относятся только к самим себе, к другим же, если им это позволить, они относились бы так же, как к своим горшкам и стульям: их остерегаются разбить или поломать, покуда ими пользуются или покуда они не вышли из моды. (p.321)

И всë, что ты делаешь, никогда не делай в пылу. Продумай всë холодно. И тогда с пылом действуй! (p.316)