Цитаты из книги The Disappearing Dwarf

Обернуться и посмотреть было так же страшно, как не смотреть

Капитан подал ему дымящуюся чашку. Джонатан мгновение поколебался, не попросить ли ему сахара и сливок, но потом ему пришло в голову, что это будет все равно что просить кетчупа, чтобы полить им жаренную в апельсиновом соусе утку, поданную в каком-нибудь утонченном ресторане. Как раз то, что нужно, чтобы повар взбесился.

По сути, чем более экстравагантным и неправдоподобным был плакат, чем более дешевыми и кричащими были его краски, тем больше они его привлекали.

Трактирщик все более озлоблялся. Он начал рубить лопаточкой жарящиеся на сковородке яйца, кромсая и разбрасывая их до тех пор, пока они вообще не перестали походить на яичницу.

Если можно было верить книгам – а начинало походить на то, что можно, – то создавалось впечатление, что пираты проводили всю свою жизнь собирая изумруды и золото в огромные сундуки с одной-единственной целью – закопать их на каком-нибудь пустынном острове, населенном козами, и все это для того, чтобы вернуться много лет спустя, выкопать свои богатства, подраться из-за них, сложить о них песни и, наконец, вновь закопать их где-нибудь в другом месте.

В конце концов, любого человека, который может поджечь обезьяний костюм при помощи заклинания для поджаривания тостов, хорошо иметь рядом в трудную минуту.

Он был настоящим гурманом – питался маринованными яйцами и грибами, жарил индеек. Очень жаль, что он оказался таким злодеем.

– Насчет головы гиппопотама, – медленно проговорил Гамп, обращаясь к Сквайру. – Что ты скажешь, если мы заменим ее на хорошую голову антилопы гну?

– Что я скажу? – переспросил Сквайр. – А что она сказала мне? Кого она гнет?

Сквайр Меркл был спасен и, насколько мог сказать Джонатан, ничуть не пострадал от своих приключений. Он сидел на одном из пони, пробуя на вкус две буханки хлеба, которые он, проделав в них дырки, уже надел себе на запястья.

К Ахаву, однако, это не относилось. Он оскалил зубы и с рычанием бросился на старуху – это был пес, доведенный до крайности, не желающий больше выносить всю эту чушь.

его обед включал в себя приятно разнообразный ассортимент продуктов: соленые огурчики, сыр, черный хлеб и относительно твердое яблоко. [...] То, что гном отправлял такую пищу своим узникам, возможно, объяснялось тем, что он играл с ними. Для Шелзнака все это было шуткой.

Ему припомнился один святой старец, которого он встретил как-то по дороге на ярмарку и который ходил положив в каждый башмак по камню. Из-за них он казался наполовину калекой, но он сказал Джонатану, что делает это, чтобы напомнить самому себе, что он еще жив.

Он чувствовал себя в эту минуту как генерал, который узнал, что подкрепления, на которые он так рассчитывал, оставили армию, чтобы стать фермерами.

– Дули, мой мальчик, – сказал Эскаргот, – сбегай-ка на корабль, будь так добр, и вытащи те ящики с часами и тот бочонок с глазными яблоками. И принеси мне сам знаешь что.

Дули начал моргать, кивать и вертеться, как будто у него был тик.

Впечатление было такое, словно возле каждого третьего или четвертого здания располагалось уличное кафе – из тех, в которых можно просидеть полтора часа над чашечкой кофе.

Поэзия – это такая вещь, которая просто врывается в твою жизнь.

– Что-то вроде летучей мыши, которая запутывается в твоих волосах

Даже двухтысячелетний кофе не стоит того, чтобы из-за него воевать.

Знаешь, у капитана есть вечно кипящий кофейник. Он рассказывал мне об этом сегодня утром. Он бросил в него первую порцию молотого кофе тринадцать лет назад. Тот, кто стоит на вахте, отвечает за кофейник и должен добавлять в него кофе и воду каждый раз, когда в нем остается не больше трех дюймов жидкости.

В общем, Лэндсенд был очень красивым местом – в состоянии, как подумал Джонатан, живописного и возвышенного упадка.

В полдень они распаковали свой обед и угостили несколькими кусками мяса, сыра и хлеба возницу, который, поскольку он был на диете, не взял с собой ничего, кроме салата из неочищенного риса и жестянки с пресными крекерами. Но когда Буфо предложил поделиться с ним окороком и сыром, он выбросил салат в канаву, что, как радостно заметил Буфо, и есть самый разумный способ обращаться с салатами.