Цитаты из книги This Is What Happy Looks Like

– Так откуда ты знаешь, что это делает тебя счастливой, если ты никогда этого не пробовала? – Есть несколько видов счастья, – заметила она. – Некоторые из них не нуждаются в доказательствах. – Как рассветы? – Именно, – подтвердила она. – Я и так знаю, что рассвет – это счастье. В рассвете нет ничего печального. – В отличие от заката. – Да мне и закаты не кажутся особенно печальными. – А мне кажутся, – признался Грэм. – Закат – это конец дня, а конец – это всегда грустно. – Закат – это начало ночи, – возразила она. – Это уже что-то. – Да, но все знают, что ночью страшнее, чем днем. Элли рассмеялась: – Тогда, наверное, нам стоит развернуться в другую сторону. – Это еще зачем? – Затем, что когда видишь, как что-то приближается, оно перестает казаться таким пугающим.

– И что теперь? – спросила Элли, и Грэм взглянул на нее. Она затаила дыхание, ожидая, что он произнесет вслух то, о чем каждый из них думал про себя: что завтра он уедет. Что им придется попрощаться. – Теперь? – переспросил он и взял ее за руку. – Теперь мы будем ждать. – Чего? – Завтра. Она покосилась на него, и он ухмыльнулся: – Когда видишь, как что-то приближается, оно перестает казаться таким пугающим. – Это правда, – с улыбкой согласилась Элли. Они снова умолкли, и через миг она обернулась к нему. – Мы что, в самом деле будем ждать здесь до завтра? Грэм даже не подумал оторваться от созерцания воды. Ветер ерошил волосы у него на лбу, и вид у него был совершенно безмятежный. – Ты же сказала, что всегда просыпаешь рассветы, – сказал он ей. – А так ты его точно не проспишь. – Ты серьезно? – расхохоталась она. Он кивнул. – Но тебе же завтра утром работать? – И тебе тоже, – напомнил он. – Да, но мне не нужно быть красивой. – Ты все равно будешь красивой, – сказал он, притягивая ее к себе.

– Я уверена, что у тебя мама тоже классная. – Откуда ты знаешь? – Потому что она вырастила такого классного сына, – ответила Элли, и Грэм улыбнулся. – Если, конечно, не считать его склонности бить морды фотографам. И закрыть глаза на тягу к краже лодок. – Знаешь, – сказал он, – до того как я бросил школу, мои друзья вечно шутили, что если бы выбирали того, кто с наименьшей вероятностью угодит за решетку, то я занял бы первое место. А теперь я меньше чем за сутки чуть было не загремел туда дважды. – В самом деле? – поддразнила его Элли. – Я бы вы двинула тебя на звание «Всеобщий любимчик», или «Улыбка года», или еще что-нибудь в этом духе. Он засмеялся: – А какое звание завоевала бы ты? «Наибольшая вероятность бросить вызов системе путем угона лодки в один прекрасный день»? Элли на миг задумалась. – «Наименьшая вероятность запасть на кинозвезду». – Да, – Грэм притянул ее ближе к себе, – тут бы они просчитались.

– Теперь ты должен меня поцеловать, – сказала Элли и посмотрела на него с непроницаемым выражением. Сердце у Грэма ухнуло куда-то в пятки, и он молча посмотрел на нее в ответ, не понимая, что сказать. В кухне стало очень тихо, было слышно лишь тиканье часов над плитой и негромкое дыхание пса. Наконец Элли покачала головой. Когда она заговорила, ее голос прозвучал преувеличенно весело: – Так написано в сценарии. Она ткнула в листок, не сводя глаз с Грэма. Он торопливо кивнул. – Ясно, – сказал он и несколько раз моргнул. – Ты должен меня поцеловать, – повторила она, потом залилась краской и тряхнула смятыми листками. – То есть Оливию. То есть… – Она заглянула в текст. – Зоуи. Они это серьезно? Джаспер и Зоуи? Кто это все пишет? Она снова погрузилась в изучение сценария, но Грэм уже не слушал. В ушах у него звенели слова: «Ты должен меня поцеловать». Она, разумеется, была права. Он должен был ее поцеловать. Когда вошел в дом. И еще до этого, на пляже. И тогда в городе. И в самый первый раз, на террасе. Внезапно оказалось, что он должен был поцеловать ее уже миллион раз, без всяких сценариев, без чужих подсказок. Практически не думая, он оперся ладонями о столешницу и отодвинул свой стул. И лишь когда она улыбнулась, он понял, что тоже улыбается. – Я считаю, мы ни в коем случае не должны отклоняться от сценария, – произнес он, поднимаясь.

– Я буду скучать по краю географии, штат Мэн. – Может быть, ты когда-нибудь к нам вернешься, – сказала Элли, искоса глядя на него. Она ожидала, что он отшутится в ответ, но он, казалось, задумался над этим предложением, прежде чем с серьезным видом кивнул. – Может быть, – произнес он. Они прошли мимо того места, где сидели накануне, глядя друг на друга, как будто, кроме них двоих, вокруг не было больше ничего: ни рвущихся фейерверков, ни грохота музыки. – А может, мы с тобой увидимся где-нибудь еще. – Стоит ли рассчитывать на то, что твое мировое турне занесет тебя в Бостон? – Мне не помешало бы свериться с графиком, – сказал Грэм. – Но это не исключено. – Уверена, мы с тобой смогли бы и там тоже вляпаться в массу неприятностей. Грэм ухмыльнулся: – Всегда мечтал украсть тамошнюю лодку с лебедями. – Ну и будем переписываться, – сказала Элли, не глядя на него. – Ну и будем переписываться, – согласился он. – Только не перепутай мой адрес. – За кого ты меня принимаешь?! Я никогда ничего не путаю, – с улыбкой отозвался он.