Повесть о старике Такэтори

Тюнагон жалобно застонал:
– Ах, эта злая раковина, раковина! На беду себе полез я…
А людям послышалось: «Ах, это злого рока вина, рока вина! Все бесполезно!»
С тех пор и говорят, когда клянут судьбу вместо собственной опрометчивости: «Ах, это злого рока вина! Все бесполезно!»

Ведь знал же ты наперед,
Что в пламени без остатка
Сгорит этот дивный наряд.
Зачем же, скажи, так долго
Питал ты огонь любви?

С тех пор и говорят при таких неудачах: «Погорело его дело, дымом пошло!

Капля одна росы
Ярче сияет утром
Дивной чаши твоей.
Зачем ты ее так долго
Искал на Черной горе?

С тех пор и пошла поговорка про таких бесстыдников: «Испить чашу позора».

Не в наши дни, а давно-давно жил старик....

В тот же миг надели на Кагуя-химэ одеяние из птичьих перьев, и сразу же угасли в ней все человеческие привязанности. Перестала она жалеть старика Такэтори и грустить о его участи, – ведь тот, кто наденет небесную одежду из птичьих перьев, забывает обо всем земном.

Пошли в народе толки:
– Вы слышали, дайнагон подстрелил дракона и добыл пятицветный камень!
– Добыл пятицветный камень? Какое там! У него самого теперь вместо глаз две красные сливы!
Говорят, что тогда-то и появилось слово «трусливый», (тру сливы), потому что дайнагон все время тер свои красные, как сливы, глаза. Да иначе его и не назовешь!

Я думала: истина!
Поверила я…
Все было поддельно:
Жемчужины слов
И жемчужные листья.

С тех пор и говорят про таких неудачников: «Напрасно рассыпал он жемчужины своего красноречия…