The Memory Police

Да, вы действительно умеете обращаться с моим телом, как оно того стоит. Как и с оругору, с гармошкой, с билетом на паром, с монпансье... В каждом из нас вы умеете воскресить роль, которую мы играли когда-то. Но это не значит, что вы можете оживить нас самих! Вы забудете любого из нас так же сразу, как и вспышку того фейерверка,  что на какой-то миг вдруг выхватит ваши воспоминания из темноты. Все мы - фантомы. В том числе и эти... штуки, которые вы сейчас трогаете.

Смысл не важен. Главное - живая история, которая таится, как рыба, на дне этих слов. И как раз теперь ты подцепила её, чтобы вытащить на поверхность. Твое сердце пытается вернуть то, что исчезло!

Бывает, что те или иные предметы открывают мне какое-нибудь новое выражение. Изгиб силуэта или сгусток теней, которые вдруг приковывают взгляд. Может, это и есть изменения в сердце, которых желают мне R?

Новая дыра в моем сердце требует, чтобы я все сожгла... Пустота, которая ничего не чувствует, вцепилась в меня до боли. И отпустит лишь после того, как все обратится в пепел.

У сердца нет очертаний - и нет границ. Поэтому оно и способно принять любую форму и стать любой глубины.

Если разрубить наше тело на части и перемешать их с частями других людей очень нелегко будет ответить на вопрос "Ну и где здесь твой левый глаз?" Вот и со мной то же самое. Теперь мой голос прячется в самый глубоких щелях моей машинки - сжимается там в комочек и старается не дышать.

Как же это гадко, когда целые судьбы зависят от несчастного ковра! 

«Это было только прологом. Там, где сжигают книги, в конце концов сжигают также и людей» (Генрих Гейне, трагедия «Альманзор», 1821 г.). Полностью вся цитата увековечена на памятнике в Берлине, перед Гумбольдским университетом, где состоялось первое в нацисткой Германии массовое сжигание книг.

«Прямо сейчас падают очень крупные хлопья, как будто звезды постепенно отваливаются от неба. Танцуют в ночи, сверкают под фонарями, сталкиваются друг с дружкой... Можете это представить?»