Nothing to See Here

Обычно для меня быть самодостаточной значит просто уметь обходиться без нужных вещей.

– Ты хороший человек? – спросила Бесси.
Такой странный вопрос. Вопрос, который могут задать только дети, потому что не прожили столько, чтобы понимать, как просто на него ответить.

Мама как-то говорила, что материнство состоит из раскаяния и редких моментов, когда об этом раскаянии забываешь 

А я узнала секрет, как заботиться о ком-то, я узнала его ровно в эту секунду: нужно не показывать, как тебе хочется, чтобы твоя жизнь была другой.

Людей волнуют только они сами. Они ничего не замечают. Они никогда не смотрят ни на что интересное — только на себя. 

Я умная, просто на мне толстый слой тупости

…курила […] в одиночестве, чувствуя, как мир становится плоским. Меня больше не волновало мое будущее. Меня скорее беспокоило то, как сделать настоящее хотя бы выносимым.

Мое воображение — единственное, что как-то примиряло меня с жизнью, — нужно скрывать от окружающего мира. Но то, что держишь взаперти, под замком, очень сложно призвать на помощь, если вдруг появится необходимость 

Эти дети были похожи на пришельцев, которым дали недописанную книгу о людях и они пытались сопоставить все детали.

Я всегда считала, что яд, который сидел у меня внутри, нельзя разбавить, но теперь с каждым вдохом становилось чуть спокойнее. 

Я была не то чтобы гибкой — всю жизнь напрягалась, следя, не пытается ли меня кто-то облапошить. 

Так вот как это — растить детей. Построить надежный дом, а потом давать все, что они захотят, неважно, насколько это невыполнимо. Что тут сложного? 

Богатство всегда может все расставить по местам 

"Я хотела взлететь в небо, как комета."

И я подумала: каково это — падать, но держаться за кого-то еще, чтобы не быть одному?

Хитрый ребенок — лучшее, что есть на свете.

Может, в этом и есть суть воспитания: давать детям то, что ты любишь больше всего на свете, и надеяться, что они тоже это полюбят.