Помощница для профессора

Я по дурости протянула ручку и планшет Исаеву, но тут же опомнилась, услышав:
— Вы в своем уме, Настя?
— Ох, ладно. Давайте я заполню. Полное имя и дата рождения.
Оказалось ему не сорок, а всего лишь тридцать один. Наверно, он выглядел старше, потому что все время хмурился.
Я покосилась на его профиль. Вот, пожалуйста. Плюс десять лет, как с куста.
— Не хмурьтесь… Прописка, место жительства и номер телефона.
— Что? — поперхнулся профессор.
— Прописка, говорю. И номер телефона.
Вероятно, от перспективы, что я могу выучить его номер телефона наизусть и потом ему названивать, Исаев снова нахмурился. Никто из студентов не знал его личного номера.
— Ой, да бросьте. После сегодняшнего дня я сыта вашей компанией по горло. Диктуйте.
Исаев смиренно продиктовал ряд цифр, а я послушно заполняла несколько строк анкеты. Пока мне опять это не наскучило.
— Цвет глаз, — сказала я.
— Синий… Что? Что это за вопрос такой? Зачем им?
— Шутка. Нет там такого вопроса. Просто скучно… Номер кредитного страхования.
— Марина приедет с документами, сам я на память не помню.
— Размер ноги.
— Сорок первый… Настя! — прорычал он. — Давайте уже к делу.
— Аллергии?
— Нет.
— Хронические болезни?
— Нет… Настя, что вы пишете? Какое «человеконенавистничество»?
— Ну вы же не сексист? Поэтому я предположила, что вы ненавидите всех людей в целом, а не только женщин.
Исаев уставился на меня с изумлением. Я отмахнулась.
— Расслабьтесь, это же не интервью для «Первого Канала». Ваша группа крови.
— Вторая положительная.
— Семейное положение.
— Холост.
«Смотри пункт выше о человеконенавистничестве», аккуратно вывела я в этой графе. Разумеется, он холост. Какая ненормальная выйдет за него замуж?

— Настя, что это? — вдруг спросил Исаев, бесцеремонно уставившись на мои ноги.
Для полноты нелепой картины он даже указал пальцем.
— А на что похоже, Роман Андреевич? — не сдержав сарказма, выпалила я. — Это мои ноги.
— Я имел в виду обувь.
— Босоножки, а что?
— Они не подходят к юбке.
Боже мой, Александр Васильев собственной персоной. Будем играть в «Снимите это немедленно»?
— Знаете, утром мы с вами вместе радовались, что на мне наконец-то есть белье, поэтому неподходящие босоножки я, можно сказать, не заметила. Как и вы впрочем.

— Настя, ты готова?
Я выскочила из кухни. Он уже стоял у дверей лифта, в брюках, рубашке, галстуке, без пиджака, но от этого не менее сексуальный и привлекательный. Рука в ортезе, как обычно, поднята пальцами вверх.
— Да.
Он снова осмотрел меня с головы до ног, как будто что-то во мне могло измениться за такое короткое время, что ему требовалось, чтобы надеть брюки.
Кстати, о брюках!
— Роман Андреевич, — ахнула я. — А как же ремень?
— Никакого ремня, Настя, — сурово ответил он.
— Но вы всегда носили ремни, да и там у вас целая коллекция… Я помогу!
— НЕТ! — рявкнул Исаев и добавил тише: — Просто поверь мне. Сегодня мы обойдемся без ремня. Собери, пожалуйста, в кейс ноутбук, планшет и те бумаги. Вася уже едет. На встрече достанешь ноутбук и будешь печатать все то, что скажет клиент. Это важно. Потом Вася отвезет тебя в МГУ, реши все окончательно с сессией. Допуск и зачет я проставил. Жду тебя в офисе к трем, не опаздывай и оденься поприличнее.
Последние слова он произнес, скривившись, и я почувствовала себя задрипанной деревенщиной в замке принца-чудовища.
— И ты, кажется, что-то хотела спросить?
Я кивнула, застегнув чехол на ноутбуке.
— А что там за комната, после гардеробной по коридору?
— Библиотека и кабинет, а что?
— Я могу ею пользоваться?
— Разумеется. Почему нет?
— Ну не знаю, может у вас там чахнет волшебная роза под колпаком и мне нельзя ее трогать.

— Хорошо, Настя. Теперь штаны.
— Что?
Я ослышалась?
— Сними мои брюки.
***
Я вспыхнула, но решила не задавать тупых вопросов, чтобы снова не злить его. Наверно, он и штаны сам с трудом снимает. Ладно. Чего уж… Брюки, так брюки. Помогу.
Я протянула руки, коснулась мягкой резинке на поясе. Постаралась не обращать внимание на поджарый живот, косые мышцы на боках и… Бугор ниже? Мне показалось или это действительно стояк?…
Стоило мне положить руки ему на бедра, как Исаев мигом отшатнулся.
— Ты чего творишь?!
Я подняла на него глаза, отчаянно краснея по второму кругу.
— Вы же сами сказали снять брюки.
— С вешалки, Настя! Боже, с вешалки!!! Зажимы тугие. Мне сложно самому одной рукой, а с себя штаны я сниму без твоей помощи, не утруждайся. И даже надену сам.
— Простите. Извините, ради бога. Я подумала…
— А не надо такое думать! Брюки в тон галстуку. Шевелись, у нас срочная встреча.
Я пошла к штанге с брюками, выбрала одни из миллиона темно-синих, подала Исаеву.
— Оставь в спальне на кровати и иди завтракай. Потом заправишь мою постель.
— Я могу и сейчас…
— Сейчас я буду в спальне без штанов. Тебя, похоже, не отпускает эта мысль. Хочешь присутствовать?
— Нет, нет, конечно, нет.
Да. Да. О, да!

— Что такое? — нахмурился Исаев. — Я же вижу.
— Да вот просто думаю, а как у вас с личной жизнью? То есть, не то, чтобы она меня волновала, вы взрослый мужчина, понятно, что она должна у вас быть, — затараторила я, видя, как сгущаются тучи в глазах Исаева, — просто раз уж мы рассматриваем вариант, при котором я буду жить тут с вами… Понимаете, вы как, мужчина в самом расцвете сил… В общем, мне бы не хотелось вам мешать, если вдруг вы…
— Я что?
— У вас в данный момент вообще кто-то есть вообще? Вы… Состоите в отношениях?
Встречаетесь с кем-то для здоровья? Просто… Я думаю, мое присутствие в вашей квартире в такой… кхм, щекотливый момент, будет более чем странно, вы так не думаете?
— Я понял тебя, Настя. И не стану приводить сюда женщин, чтобы пощадить твои чувства, — ответил он. — В свой собственный же дом, позволь заметить! Но я учту твои пожелания.
— Спасибо. Но вы так и не ответили на мой вопрос.
Исаев смотрел на меня в упор, не моргая, играя желваками.
— В данный момент у меня никого нет, — наконец, ответил он.
— Рада слышать, ну вернее, сочувствую… А короче! — ругнулась я. — Спасибо за честность. Я тоже сейчас ни с кем не встречаюсь… В общем, — простонала я, — просто давайте сделаем вид, что этого разговора никогда не было.

Я вообще всегда считала себя разумной и сдержанной. Не понимала выражение «от страсти потерять голову». Мой холодный разум всему искал объяснения, но вчерашнему собственному поведению у меня нет никаких оправданий.
Как это не можешь сдержаться, когда он рядом? Почему при виде него колени превращаются в желе? Что в нем такого, что хочется с ним делать то, чего никогда не делала с другими? Ведь жила же как-то без него спокойно, не страдала тахикардией, когда он входил в аудиторию, не вспыхивала от случайного прикосновения, пока протягивала зачетку. Так какого черта все так изменилось?