"Гость Дракулы" - произведение, которое в первую очередь любопытное с точки зрения истории создания главного романа Брэма Стокера.
Первое, что бросается в глаза - это поразительное упрямство главного героя. Перед нами типичный образец "просвещённого англичанина", который свысока смотрит на местных жителей, считая их страхи глупыми суевериями. Кучер Иоганн всячески пытается отговорить его от прогулки, указывает на дурные знамения и на то, что сегодня Вальпургиева ночь, но герой, ведомый упрямством и пренебрежением к глубокой, укоренившейся вере местных жителей, выходит из кареты и отправляется в одиночку в сторону заброшенной деревни - видимо под лозунгом "слабоумие и отвага". Ирония в том, что весь его рационализм испаряется, стоит ему самому остаться в темноте, среди сугробов, под завывание наступающей бури.
Наконец, охваченный мучительным отчаянием, он воскликнул «Вальпургиева ночь!» и указал на карету, чтобы я уселся на место.
Моя английская кровь восстала против этого, так что я отступил назад и сказал:
– Ты боишься, Иоганн, – ты слишком напуган. Поезжай домой, а я вернусь один; прогулка мне не повредит.
<...>
Лошади еще больше забеспокоились, и Иоганн пытался удержать их, взволнованно умоляя меня не совершать подобной глупости. Я жалел этого беднягу, который так искренне старался помочь мне, но все же не мог удержаться от смеха.
Мне понравилось, как Стокер мастерски вплетает в повествование фольклорные мотивы, например, культ Вальпургиевой ночи как пограничного времени. Автор точно передает масштаб этого суеверия: для местных жителей это ночь "когда на земле воцарялась власть дьявола. Когда открывались могилы и мертвецы выходили наружу. Когда на земле, в воде и в воздухе творилось всевозможное зло".
Следующий пример - это обычай хоронить самоубийц на перекрестках. Эпизод, где кучер Иоганн крестится и указывает на место, которое они только что покинули, отсылает к реальным европейским верованиям: "– Похоронили его, – того, кто убил себя". В народной традиции (особенно в славянском и балканском фольклоре) самоубийцы считались "нечистыми" мертвецами. Из-за того, что они умерли не своей смертью, их хоронили вне кладбищенской ограды - как раз на перекрестках, чтобы запутать их дух и не дать ему вернуться домой. Именно такие покойники, по поверьям, чаще всего становились вампирами, стригоями или вурдалаками.
Тут же автор нам показывает образ гигантского волка, который лег на грудь потерявшего сознание англичанина:
– Волк и все-таки не волк! <...>
– Бесполезно охотиться на него без серебряных пуль.
Стокер здесь мог опиратьcя на верования, в которых образы вампира и оборотня часто сливались в одно целое (достаточно вспомнить славянские мифы о волколаках или сербские поверья, где вампир может принимать зооморфный, звериный облик). В этом контексте уместно упоминаются ещё и серебряные пули. Серебро в народной магии традиционно наделялось защитными свойствами. Обычная пуля бессильна против того, кто "и все-таки не волк".
Еще одной интересной и загадочной деталью мне показалась фраза "Мертвецы движутся быстро", высеченная на русском языке на гробнице австрийской графини-вампирши Долинген. Вообще, это знаменитая цитата "die Todten reiten schnell!". Стокер напрямую цитирует культовую готическую балладу о мертвецах "Ленора" Готфрида Августа Бюргера. Эту же строку автор позже использует и в самом романе "Дракула", где ее произносит кучер.
Тем не менее если рассматривать рассказ как самостоятельное произведение, финал оставляет слишком много недосказанности. До конца неясно, какую роль играет гигантский волк: то ли это сам Дракула в волчьем обличье, то ли волк, которым граф повелевает на расстоянии. Не менее двусмысленно выглядит и сцена в склепе. Пытается ли граф спасти англичанина от графини Долинген, сначала словно невидимой рукой вышвырнув его из склепа, а затем поразив её ударом молнии, или происходящее вообще не связано с его вмешательством? Даже поведение волка допускает сразу несколько прочтений: он то ли согревает потерявшего сознание путника и охраняет его до прихода солдат, то ли успевает ранить его, прежде чем появляются люди.
Если мы вернемся к контексту "Дракулы", то мы уже знаем, что граф мог повелевать погодой. Значит ли это, что именно он вызвал удар молнии, поразивший графиню? По идее, Дракула мог наслать и всю эту непогоду, чтобы глупый англичанин бросил свою затею, не шел в деревню к мертвым, а повернул обратно в город и приехал к нему в гости целым и невредимым...
Телеграмма в самом конце от графа Дракулы с просьбой позаботиться о безопасности англичанина без контекста большого романа выглядит интригующим, но оборванным ходом. Складывается ощущение, что здесь контекст "Дракулы" одновременно и необходим для полного понимания, и в то же время мешает восприятию рассказа как самодостаточной единицы.
Это замешательство легко объясняется историей текста. Среди исследователей до сих пор нет единого мнения о природе "Гостя". По одной версии (которую продвигала вдова писателя Флоренс), это была полноценная первая глава романа, исключённая издателями из-за слишком большого объёма книги. По другой, более современной версии, это миф: анализ архивов Стокера показывает, что он оставил более 100 страниц рабочих заметок к "Дракуле". Скорее всего, "Гость Дракулы" - это самостоятельное ответвление, развившееся из ранних набросков и первоначального плана романа, а не просто отрезанный кусок готового текста.
Итог: рассказ оставляет ощущение отличного, атмосферного пролога к роману "Дракула", который интригует своими загадками и глубокими фольклорными деталями. Это прекрасная возможность увидеть, с чего начиналась история знаменитого графа. Но как отдельное произведение - может быть слабовато.
72 понравилось
