Дэйзи Фэй и чудеса

Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь взял все эти дни, часы и минуты, вложил в конверт, заклеил и снова подсунул мне под дверь.

И вот я очутилась в коричневых туфлях на каблуке и сережках с задранными ногами. Вот тогда-то и надо было сразу уйти. Вернулся доктор, уселся на стул и начал засовывать в меня фонарики и всевозможные штуки. Он даже имел наглость спросить, не больно ли мне. Да еще медсестра стояла позади него и с интересом наблюдала за его манипуляциями. Потом он принялся по-всякому щупать мне грудь и при этом интересовался, как там погодка на дворе! Он что, совсем псих?

В жизни не носила более неудобной вещи, чем бюстгальтер без бретелек. Это плюс корсет, и в результате кроме боли у меня других воспоминаний от бала не осталось.

Она мне все рассказала. Оказывается, это означает, что ты стала женщиной, и все такое. Мне хотелось провалиться на месте. Ничего кошмарнее в жизни не слыхала. Надеюсь, она ошибается и никаких месячных у меня не будет. Мне одиннадцать лет, и я еще слишком мала, чтобы слушать такие ужасы. Представляете, мама не знала, для чего нужны тампаксы, и вытирала ими пыль! Нет уж, пусть ей бабушка рассказывает, я лично не собираюсь заниматься маминым половым воспитанием. Мне такие разговоры не нравятся.

Мы с Майклом играли в «старую девственницу», и как раз когда очередь быть старой девственницей дошла до Майкла, подбежали несколько человек и стали колотить в дверь и кричать: – Харперы горят! Я с минуту сидела, пока до меня дошло, что я Харпер. Выскакиваю – да, действительно, дом наш полыхает вовсю, любо-дорого посмотреть.

Из-за лишая меня не пригласили на ее дурацкий день рожденья, так что, уходя с собрания Юных дебютанток, я нагнулась и чмокнула ее в щеку со словами «С днем рождения». Она завопила так, что чуть уши не лопнули, и помчалась в магазин живого корма к раковине – мыть голову. Так что гуд-бай, укладка под Джейн Пауэлл.

Зажатая между двумя коробками кокаколы, я не могла двинуться ни вправо ни влево. Мама лупила меня так, что я чуть дух не испустила. Папа просил ее: «Ну, Фэй, успокойся». Я даже – стыд какой! – принялась молить о пощаде. Да… пока не пробьет час, человек даже не представляет, на какие унижения он готов пойти ради спасения жизни. Юного Иисуса почему-то никто не поколотил за его слова. Мария просто пошла домой и оставила его в покое. Ясно одно: в  реальной жизни не стоит руководствоваться Библией.

Так что на их месте мама теперь рисует две черточки-полумесяцы. Люди любят поговорить с мамой, потому что у нее всегда заинтересованный вид, даже когда ей совсем не интересно.

Представляете? Я видела рождение котенка… Не буду заводить детей. Неудивительно, что мама злилась на меня за то, что я родилась такой громадиной, весила целых девять фунтов 12 .

Мне у бабушки с дедушкой нравилось все, кроме уток и кур, которые вечно клевали мне пальцы на ногах. Принимали их за кукурузные зерна. Вот дуры. Еще мне не слишком нравилось, что бабушка отрубает им головы. Однажды безголовая курица гонялась за мной по всему двору. Я так испугалась, что ворвалась в дом, не открыв дверь с москитной сеткой, и выломала ее.