The Treatment

Все мы лжецы. Каждый скрывает, кто он на самом деле.

Все лгут, Слоун. Мы просто делаем это лучше многих, поэтому и живы до сих пор.
Как ни странно это прозвучало, в этом суть нашей жизни. Мы все виновны в сокрытии фактов – такова реальность. Мы прячем чувства, свое прошлое, скрываем истинные намерения, и нет способа определить, где настоящее.

В буклетах Программы, которые мать оставляла у телефона, я читала, что у инфицированных проявляются разнообразные поведенческие отклонения, включая неразборчивость в половых связях, ярость и депрессию. Может, умным докторам не пришло в голову, что иногда молодые люди могут хотеть друг друга, злиться или грустить, и это отнюдь не всегда проявления болезни.

Ты имеешь значение.

Может, именно так мы и продолжаем жить — обещаем то, что не можем исполнить, чтобы подарить хотя бы минуту надежды.

Может, именно так мы и продолжаем жить - обещаем то, что не можем исполнить, чтобы подарить хоты бы минуту надежды. А надежды, как нам и говорил Артур Притчард, уже достаточно, чтобы продержаться.

Когда твоя жизнь превратилась в малобюджетный боевик, ты мечтаешь о скучной жизни в пригороде. О том, как все будет легко и просто.

Общество строится на благих намерениях.

Мне нравится, как это у нас получается - пройти сквозь печаль и каждый раз находить друг друга.

... но Джеймс всего лишь человек. Мы все уязвимы.

Когда жизнь превращается в малобюджетный боевик, начинаешь грезить об однообразной сельской жизни как о чем-то легком и приятном.

Люди вообще жестокие создания. Если чего-то не понимают, значит, будут давить, пока не сломается.