Страж ее сердца

«-А как же Алечка?- сердито буркнул малыш. Мариус стиснул челюсти. Он мог бы рявкнуть, сказать, что свою Алечку Тиберик никогда уже не увидит, но почему-то не стал» стр.19

«Мариуса передернуло. Глядя в чистые детские глаза, он не смог соврать – а видел самого себя, маленького, беззащитного, как сидел, съежившись, под столом и смотрел, как одна за другой на пол плюхаются тяжёлые темно-вишневые капли» стр.18

«Алька подняла голову и взглянула в лицо мужчины, которого полюбила» стр.279

«Мне нужна ваша помощь, ниат Фирс. С ниатом Эльдором приключилась беда» стр.250

«Все мы гибнем, рано или поздно. А предательство должно быть наказано, чтобы другим было неповадно» стр.241

Иногда, чтобы получить то, что хочешь, надо перевернуть мир.

Нырнув рукой в пакет, Мариус достал присыпанное сахарной пудрой чудо и протянул малышу. Трудно побороть такой соблазн, когда громко урчит в животе.

- Половинку, - серьезно сказал малыш, - а половинку Алечке.

- Ты всегда с сестрой делишься? А она с тобой?

- Она не делится, - грустно сказал Тиберик, - она просто свое мне отдает. Даже когда очень голодная.

Мариус тогда промолчал. Да и ни за что не признался бы магистру в том, что именно измены Ровены так его подломили. Пока он разъезжал в дозоре — как и полагалось стражу Святого Надзора — его жена предавалась прекрасной страсти с сыном роутонского мануфактурщика. А когда Мариус, вернувшись пораньше, застукал парочку, выкрикнула в лицо — мол, этот мужчина хотя бы смог меня обеспечить. А ты — нет. Да и вообще, надоело жить в этом сарае.

Ноги подогнулись, и она рухнула на колени, прижимая к себе братика. Слезы брызнули из глаз, Алька судорожно перебирала его русые волосы, ощупывала всего, не веря, что вот он — живой и здоровый, и что теперь у них… все будет хорошо. Наверное, хорошо…

— Тиб, — прошептала она, целуя макушку, — слава Пастырю, ты здесь… А я уж думала…

— Это — Святой Надзор, придурок, — Мариус рявкнул во всю силу легких, — и если я хоть раз… еще услышу о подобном, все отправитесь на виселицу. Все, до единого.

Когда хлопнула дверь, Мариус уронил лицо в ладони. Роутон, его Роутон, оказался на диво грязным местом. И покойный ныне приор вытворял здесь то, что совершенно не подобает служителю Надзора. Встреча с действительностью оказалась куда менее приятной, чем ожидал. Хорошо еще, что мальчишку привел домой, н-да.

— Служитель Святого Надзора нагрел руки на этом деле, м?

Кресс пожал плечами.

— Да бросьте, приор… Можно подумать, столичные так не делают… Девка могла унаследовать все имущество, но она оказалась двуликой. Мальчишку списали со счетов. Ну а имущество двуликих, всем известно…

— Ты помнишь своих родителей? — спросил Мариус, — давно они ушли к Пастырю?

Тиберик нахмурился.

— Аля говорила, что мы с ней год уже сами.

— Кто были твои родители, можешь сказать? Фамилию знаешь свою?

— Ритц. Мама… Виллара, папа Фредерик.

— А чем они занимались?

— Я не знаю, — выдохнул малыш, — но у нас в доме всегда было много книг. Очень много. И большие, и маленькие, и тонкие и — во-от такие…

— Как так получилось, что вы оказались на улице? — пробормотал Мариус.

Но то уже скорее самому себе.

— Идем. Хочешь вот, рогалик?

Нырнув рукой в пакет, Мариус достал присыпанное сахарной пудрой чудо и протянул малышу. Трудно побороть такой соблазн, когда громко урчит в животе.

— Половинку, — серьезно сказал малыш, — а половинку Алечке.

— Ты всегда с сестрой делишься? А она с тобой?

— Она не делится, — грустно сказал Тиберик, — она просто свое мне отдает. Даже когда очень голодная.

Мариус хмыкнул, и уже было двинулся дальше. А перед глазами совершенно некстати всплыло перекошенное бледное лицо той девки, которой к вечеру отрубят руки. Она не лгала. Так нельзя лгать. И даже не за себя просила, не умоляла оставить ей ее тощие грязные руки.