Цитаты из книги Dzieci czasu

Древние инстинкты слабо скрыты под лаком цивилизации.

Жизнь устроена так, как мы её устраиваем.

То, что знает один, может узнать любой – за определённую плату.

Иногда просто надо поступать правильно, какой бы ни была цена.

Жизнь, которая целиком зависит от прихоти другого, – это вообще не жизнь. Его всегда удивляло то, как много самцов смотрят на это иначе, наслаждаются своим роскошным рабством.

Даже если мы умираем, мы продолжаем жить в наших детях.

Это дубинка. В этом смысле это была типично человеческая вещь, орудие, чтобы дробить, ломать, расчленять, – исконная манера человека встречать вселенную в лоб.

Что с нами такое, что мы не можем жить в этой гребаной яичной скорлупе корабля, не набрасываясь друг на друга? Почему нам надо обязательно кем-то командовать, кому-то лгать, кому-то вредить? Кто вы такие, чтобы говорить мне, где мне быть и что делать?

Даже если мы умираем, мы продолжаем жить в наших детях.

Это было проклятием Старой Империи – такое восстание человека на человека, которое постоянно тормозило развитие общества.

Весь смысл цивилизации в том, чтобы выходить за рамки природы, занудные вы варвары.

Создание сложного из простого – это основа идеи. Это как плетение паутины.

По человеческим меркам паучье общество выглядит как некая работоспособная анархия.

Жизнь не идеальна, отдельные личности всегда будут иметь недостатки, но эмпатия – полная неспособность рассматривать окружающих иначе как такие же разумные личности – в итоге побеждает.

Конец времен действительно настал – момент, когда один великий исторический цикл неумолимо наползает на другой.

Трудно сказать, кто именно из ученых первым сделал нужный вывод: это одна из тех мыслей, которые приходят вроде бы сразу ко всем, приводя в возбуждение все пытливые умы.

Древние инстинкты слабо скрыты под лаком цивилизации.

Зачем было создавать нас такими, всё совершенствующимися и совершенствующимися, если не для стремления ввысь?

Изучать этих древних психопатов и восхищаться ими в последние отравленные дни Земли казалось дурным вкусом.