– Боже, неужели этот человек способен унюхать сахар? Я подкармливаю его сладким, дорогая, чтобы ускорить появление диабета, ни для чего больше.

Какого черта, что происходит? – беззвучно спрашиваюя поцелуем.
Молчи, Печенька. Я тебя ненавижу.

Потакание себе – лукавая вещь. Бывает трудно вернуться к норме, если вы начали поддаваться своим прихотям.

Это больше, чем просто влечение, мрачнее, чем плотское желание.

Что он сделает, если я упаду в обморок? Вероятно, позволит мне рухнуть на пол, а потом пнет носком ботинка.

Я всегда подозревала, что люди, которые встречаются нам в жизни, преподают нам какие-нибудь уроки

– Теперь, когда тебе известно все, ты мне доверяешь?

Мгновение нас заливает волнами тепла, моя кожа подрагивает от жажды прикосновения его губ.

– Да. И если ты получишь работу, я буду рада за тебя.

– Я уже уволился. Последний рабочий день у меня был в пятницу. Джанет оформила все документы. Я сейчас в отпуске.

– Какого черта?! – выпаливаю я.

– Мне не нужно то, что отнимет тебя у меня. Ничто не стоит этого.

Ненавидеть кого-нибудь утомительно.

В правде важно то, что к ней привыкаешь.

– Я, наверное, умру сегодня. Пожалуйста, сними брюки. – Я хочу, чтобы это было вышито на подушке, – говорит он…

– Люси… – Кажется, больше Джош ничего не в силах произнести. – Люси… Как я смогу выбраться из этой ночи? Серьезно. Как?

Его тихий, соблазняющий шепот просто смерть для меня.

Любовь и ненависть ощущаешь нутром. Живот скручивает при мысли о том, кому они адресованы. Сердце в груди бьется тяжело и гулко, это почти видно сквозь плоть и одежду. Аппетит становится неважным, а сон прерывистым. Каждый контакт с объектом чувства напитывает кровь адреналином до опасного уровня, и вы все время готовы сорваться или воспарить. Тело едва поддается контролю. Вы поглощены чувствами, и это пугает.

- Я не просила твоих советов, Джошуа. Я и так злюсь на себя за то, что все время опускаюсь до твоего уровня, куда ты меня постоянно тащишь.

• И к какому же это уровню в твоем воображении я тебя тащу? - Голос у него слегка бархатный, он закусывает губу. - К горизонтальному?

I should mention that the ultimate aim of all our games is to make the other smile, or cry. It’s something like that. I’ll know when I win.

He sits on the edge of the couch, his hair damp and ruffled in every direction. I turn the page and unfortunately a lurid diagram of an erect penis glares up at me.
“I am trying to be a bit more normal.” He looks at the page. “How’s it working out so far?” “I’m glad this isn’t a pop-up book.”

Это проклятие маленьких людей. Нам трудно сохранять достоинство в этом мире гигантов.