Я вишу на волоске. И не представляю, принесет ли когда-нибудь доход инвестиция, сделанная в меня родителями.

Цвет любви определенно голубой

Меня просто убивало, когда я видел, как ты растрачиваешь свое сердце на людей, которые просто пользуются твоей добротой. Мне хотелось вступиться за тебя, защитить от этого. Хотя я не мог, потому что ты меня терпеть не могла, и приходилось оставлять тебя один на один со всеми проблемами.

Главное – это твои глаза. Эти абсолютно безумные глаза. Глаза, каких я никогда еще не видел.

Я смотрю на тебя, потому что мне это приятно. На тебя интересно смотреть.

Хочу ли я вновь вступить в бой с Джошуа Темплманом? Проблема в том, что мне никогда не выиграть. Вот в чем кроется ловушка. Стоит мне помыслить о победе, как тут же происходит нечто напоминающее мне: ни о каком триумфе и речи нет.

Мне не нравятся крупные парни. Они слишком похожи на жеребцов. Могут вас растоптать, если окажетесь у них под ногами.

Ненавидеть кого-нибудь утомительно. Это факт. 

– У меня внутри много всего такого, о чем я не имею понятия. Я как мэр города, которого никогда не видела.
– Если бы ты знала о маленьких чудесах, которые происходят при каждом твоем вдохе, то не смогла бы с этим справиться. Клапан может закрыться и не открыться, артерия может лопнуть, ты можешь умереть. В любой момент. Внутри твоего маленького города все время происходят чудеса. 

Когда так мало получаешь от кого-то, берёшь все, что можешь.

Я так замкнута, что почти не способна разговаривать с нормальными людьми. Лучше бы мне сейчас лежать дома на диване, завалив голову подушками.

Этот мужчина смотрит на меня без ненависти. Необычно.

Мы взрослые люди, а потому командный дух в коллективе создаем как профессионалы: несколько минут скачем по площадке, принимаем стрелковые позы, целясь друг в друга пейнтбольными пистолетами и сопровождая это звуковыми эффектами. Джошуа и сержант Пейнтбол наблюдают за нами, как санитары в психбольнице. Алан, недавний именинник, изображает, что скосил нас всех очередью. «Пиу, пиу, пиу, – нараспев произносит он своим мрачным баритоном. – Пиу, пиу».

Пошатываясь, я иду в ванную, оставляя дверь открытой. Писаю, смываю воду и тут только понимаю: леди так себя не ведут. Ну что же. Теперь он видел и слышал практически все. Что еще мне осталось? Разве что инсценировать собственную смерть и начать новую жизнь.

– Наконец-то ты моя.
– Наконец-то ты мой,

– В тот вечер я ужасно напился. Я сидел один на песке у воды и заливал себе в глотку виски прямо из бутылки. Один. Мелодрама. За спиной у меня дом, полный гостей, но никто не заметил исчезновения виновника торжества.

Нет ничего хуже двух мужчин, которые лают друг на друга, как собаки.

Страшно хочется опустить взгляд ниже его пояса, но я удерживаюсь от этого, все-таки леди.